— Я тоже не верю, майор. А после слов Стасова и Зильбермана тем более! — Берия нажал кнопку на столе и дождался, когда в дверь заглянул секретарь. — Срочно найти Ахундзянова, и ко мне! А после его прихода — конвой в приемную. Да. Действуйте!
Затем поднял трубку телефона, набрал номер:
— Павел Васильевич, зайди срочно ко мне. Да. Да, по Стасову. Жду. — Усмехнувшись, Берия продолжил: — Сейчас подойдет Федотов, может, в чем-то разберемся прямо сейчас.
Минут через десять атмосфера в кабинете была уже не такой спокойной. Пришедший Федотов не зря носил прозвище «Академик».
— Лаврентий Павлович, тип с фотографии мог быть отправлен сюда только с одной целью — опознания Стасова. А значит — либо утечка из управления (во что я не верю), либо… Либо один из погибших в Волновахе оперативников не погиб, а попал к немцам и заговорил. Много он знать не мог, но адрес, круг общения Стасова — вполне. В эту версию укладываются и замеченные передвижения агентов. Они изначально контролировали места возможного появления Стасова: квартиру Зильбермана, Стасовой и самого Стасова.
— Я склоняюсь к такому же мнению, Лаврентий Павлович. — Мартынов поморщился. — Но ведь были точные данные о гибели охраны!
— Вот сейчас и узнаем, насколько точные. От самого источника информации и узнаем. — Берия поднял трубку и спросил: — Пришел? Пусть войдет!
Если бы Стасов находился в кабинете, он бы очень удивился. В кабинет зашел подтянутый старший лейтенант ГБ, которого Стасов знал как лейтенанта-связиста Ахундзянова.
— Товарищ старший лейтенант, подумайте, хорошо подумайте, а потом ответьте. Вы уверены в гибели ваших коллег в Волновахе? Я имею в виду Спиридонова и Коляду? В отчете вы написали, что забрали документы у убитых товарищей. Вы знаете, что правду я узнаю все равно, поэтому подумайте хорошо, прежде чем отвечать.
Побледневший старший лейтенант сглотнул и заговорил:
— Так точно, товарищ нарком, уверен. Лейтенанту Коляде осколком срубило верхнюю часть головы, а Спиридонов… — Ахундзянов, «дрогнув» взглядом, закончил: — Спиридонов получил осколки в грудь, живот и голову. Когда я забирал его документы, было видно, что он вот-вот умрет.
— Получается следующее. — Голос Лаврентии Павловича был мягким-мягким. — Вы оставили тяжелораненого сотрудника госбезопасности на территории, переходящей под контроль противника, не попытавшись его спасти либо принять меры к невозможности выдачи им секретной информации. Далее вы ввели руководство органов государственной безопасности СССР в заблуждение ложным рапортом. Я вас правильно понял, гражданин Ахундзянов?