Пока я докладывал, лицо майора становилось все серьезней и серьезней.
— Какие доказательства?
Протянув ему бумагу Кабанова, я уточнил:
— Песенка, которую напевал Минаев. Это слова из популярной песни 90-х годов «Самоволочка», группа «Любэ». В совпадение я не верю.
Мартынов хмыкнул и поднял телефонную трубку…
— Сволочи!!! Палачи!!! Проклятая гебня!!! — Я с любопытством рассматривал бьющегося в истерике Минаева. Такое я видел только в фильмах, когда «плохие дяди», пойманные «хорошими дядями», очень переживали свой провал. Период конвульсий на полу закончился, и начался плач на стуле, с истерическими, невнятными выкриками. С каждой секундой я все больше убеждался, что перед нами именно мой современник. С не меньшим интересом за этой картиной наблюдали Мартынов, Федотов и сам главный «палач» — Лаврентий Павлович. Чуть в стороне от трясущегося на стуле Минаева стояли обескураженный следователь и врач. Посмотрев на этот цирк еще пару минут, Лаврентий Павлович спросил:
— Кто-нибудь хоть что-то понимает?
— Кажется, да, товарищ народный комиссар. — Берия повернулся ко мне, вопросительно подняв брови. — Очень похоже на то, что к нам попал так называемый «истинный демократ» и… — Берия прервал меня, махнув рукой.
— Пойдемте ко мне, товарищи. Пусть специалисты работают, а вы, Стасов, все расскажете с самого начала. — Покосившись на Минаева, он добавил: — Ни х… себе у меня слава! От одного моего вида люди в истерику впадают!
В кабинете у Лаврентия Павловича я договорил:
— Очень похоже на то, что в тело Минаева попал ярчайший представитель «истинных демократов». Только такой человек, с полностью задуренными мозгами, мог обделаться при виде вас и впасть в истерику. Я рассказывал, насколько сильно поливали грязью вас и органы долгие годы, вот и результат. — Я развел руками. — Судя по всему, он здесь чуть больше недели, пытался маскироваться, а тут приехали злобные чекисты и забрали его к палачам…
— Да. Я читал протоколы ваших допросов и ваши записи. Но одно дело — читать об этих людях и совсем другое, — Берия поморщился, — совсем другое дело увидеть своими глазами. Хорошо. Возможно, вы правы, но… не будем торопиться с выводами. Александр Николаевич, с завтрашнего дня вы и Стасов входите в группу, занимающуюся «Минаевым». Руководство возлагаю на вас, Павел Васильевич. Мартынов, Стасов, вы можете идти и… спасибо за работу, товарищи.
— Ваши фамилия, имя, отчество? — Капитан госбезопасности Сергей Петрович Соколов, назначенный следователем к лже-Минаеву, меньше всего напоминал палача из «кровавой гебни». Невысокий пухленький мужичок с ямочками на щеках, выдающими его улыбчивость, густые, с благородной сединой темные волосы, зачесанные назад. Брежневские брови над ярко-синими веселыми глазами. Приятный мягкий голос психоаналитика и экономные скупые жесты хирурга у операционного стола. При встрече он напомнил мне почему-то поросенка Фунтика, а не следователя «важняка», одного из лучших в наркомате. И меньше всего он походил на тех уж дегенератов-костоломов, кулаками и сапогами выбивающих нужные показания. Нет, при нужде, как я думаю, за этим не заржавеет, но сейчас явно не тот случай.