— Минаев… — Не дав ему договорить, Сергей Петрович всплеснул руками и проникновенно сказал:
— Голубчик! Ну что вы так волнуетесь? Успокойтесь, попейте водички. Она у нас наичистейшая, вкусная. — Посмотрев на жадно пьющего лже-Минаева, продолжил: — Вы, видимо, от волнения не поняли моего вопроса. — Голос Соколова был просто пропитан любовью ко всему миру. — Меня интересует ваше подлинное имя. То, которое вы носили до попадания в тело Минаева.
— Я… Вы… Мне… Хорошо, — и лже-Минаев начал отвечать…
Интерлюдия.20.05.1942 г., Москва, Кремль, кабинет И.В. Сталина
…таким образом, работа отдела принесла определенные результаты, главным из которых можно считать нахождение Лже-Минаева. — Берия закрыл папку.
— Хорошо, Лаврэнтий, очень хорошо, — Сталин улыбнулся. — Всю новую информацию по этому делу немедленно ко мне. А что по делу Стасова?
— Там сложнее, товарищ Сталин. — Берия вздохнул и продолжил: — Захваченный агент — простой боевик, не владеющий важной информацией. Вот раненый… Тот для нас более важен. Со слов пленного агента, именно раненый является заместителем командира группы, убитого в перестрелке. По раненому врачи дают благоприятный прогноз. Надеемся, что уже через неделю сможем приступить к допросам. Положительный прогноз дают и для наших сотрудников: хотя состояние Зильбермана и остается тяжелым, врачи позитивно оценивают его шансы на выздоровление. Одним словом — ждем, товарищ Сталин.
— Ну что же, работай, работай. — Сталин встал и прошелся вдоль стола. — Теперь по другим вопросам. Что у нас с разработками нового вооружения?
Берия снова открыл папку и начал докладывать…
Долго на допросе мне присутствовать не дали. Начальство решило, что на первоначальном этапе расследования мое присутствие может помешать. В итоге я оказался в своем кабинете, в окружении новой партии бумаг. Заниматься ими было… неинтересно. Все мои мысли крутились вокруг найденного лже-Минаева. До жути любопытно было, о чем сейчас идет разговор в так хорошо знакомой мне камере. Но — «Партия сказала — надо! Комсомол ответил — есть!» Пришлось заниматься прямыми обязанностями. Просидев до самого вечера над бумагами и так и не найдя в них ничего интересного, я уже собрался к Мартынову, как зазвонил телефон.
— Старший лейтенант Стасов. Слушаю вас.
— Андрей, это Мартынов. Срочно зайди к Федотову. — И гудки. Трубку положил. На черта я понадобился главному контрразведчику? Да еще и на ночь глядя? Но делать нечего, сказано — идти, значит — пойдем! Убрав бумаги в сейф, замкнув и опечатав кабинет, я направился к Павлу Васильевичу. За весь период моего пребывания в этом времени я видел Федотова всего пару-тройку раз. Как-то не пересекались наши пути-дорожки. Подумав об этом, я вдруг вспомнил Меркулова и задумался. С момента отъезда с Транеевым я ни разу не только не видел его, но и не слышал о нем! А ведь он оставался моим шефом. Странная какая-то ситуация складывается, или его отстранили от «моего тела»? Нужно будет у Мартынова спросить, а то «незнайкой» хреновастенько быть.