Шоссе делало поворот вправо, и все повернули головы, чтобы увидеть результаты работы вертолетчиков. Два «Апача», заложив крутой вираж, уходили в сторону Багдада. Поставленная ими «точка» дымилась.
– Второй, вы целы? – раздался голос из динамика.
Коровин устроился в своем кресле.
– Сашку поцарапало и меня задело. Несильно. Пассажиры в порядке. Продолжаем движение.
– Понял. Аптечкой воспользуйтесь. Я свяжусь с центром, скажу, чтобы подготовились.
– Машина?
– Попадания были, но, похоже, без последствий. Осмотрим на месте.
Колонна из грузовиков и сопровождающие ее армейские броневики двигалась по шоссе. В разбитые окна внедорожника задувал теплый ветер. Пахло сухим песком и выхлопами грузовиков. Мелькнувший дорожный указатель проинформировал, что до Багдада осталось три километра.
– На что они надеялись? Серега, а что теперь… Ну, вот они их… расстреляли. И все?
Павел глядел назад, следя за клубами черного дыма, поднимавшимися в небо.
– Не знаю… А что, хочешь посмотреть? Боюсь, сейчас не получится. Может, на обратном пути? – Бойченко хохотнул. – Леня, камера-то цела?
Леонид криво улыбнулся, погладив черный матовый корпус камеры.
– Цела, слава Богу…
– Надя, с тобой все в порядке? – спросил Коровин.
– Д-да… Со мной все. Со мной вроде бы все в порядке. Спасибо… – Надя держалась за левый глаз.
– Что с глазом?
– Это я ее… Случайно… – немного смутился Бойченко, – когда пальба…
– Я стукнулась об его коленку, – объяснила девушка.
– Синяк будет, – констатировал Леонид, когда Надя отняла руку.
Коровин занимался раненной рукой – достал из бардачка аптечку и, морщась от боли, самостоятельно перевязывал бинтом правое предплечье. На белой полосе бинта после каждого витка нехотя проступало красное пятно.
– Василий Федорович, – Надя прижимала к месту ушиба бутылку с холодной водой, – а у нас каски лишней не найдется?
– Найдем…
– Ну, каски тут не помогут, а бронежилеты вещь нужная, – Бойченко безразлично ковырял пальцем дырку в обшивке.
– Спасибо тебе…
Сергей коротко глянул на Курочкину. Прическа ее была всклокочена, глаза блестели, а на щеках играл румянец.
– За что спасибо-то?
– Да вот за это самое. Теперь «красивая» буду ходить неделю…
– До свадьбы заживет.
– Второй…
– На связи.
– Въезжаем. На четвертом перекрестке покидаем конвой и уходим влево.
– Понял вас, первый. На четвертом перекрестке.
Машины въехали в город. Пассажиры прильнули к окнам. Багдад, который они видели только по телевизору или на фотографиях, в натуре оказался куда скучнее. На первый взгляд. На второй – еще скучнее, чем на первый. Грязнее. И… вонючее.