волосами
цвета
платины,
вскинуты
тонкие руки,
белое платье
стелется
складками, и
яркое пятно
алой розы –
меж пальцев.
Зеленые глаза
смотрят
прямо и
смело,
губы
не улыбаются;
и хотя
контраст
между нею и
рыжей, нею и
черноволосой
почти также
велик, как
между ними
двумя, тем не
менее она
ухитряется
сочетать в
своем
облике черты
и первой, и
второй.
Иногда
Северус,
посмеиваясь
над самим собой,
называл их
«Хогвартские
ведьмы».
* * *
Осторожно,
из-под волос,
Сольвейг
изучала профиль
Северуса
Снейпа. То есть,
не изучала,
конечно.
Профиль этот
она в подробностях
запомнила
уже к
третьему
курсу,
так что
теперь это
скорее было
любование…
несмотря на
все
комментарии
Блэйз.
Профессор
Снейп, как
водится,
читал лекцию.
-
Посмотрите
сюда,
Сольвейг. Это
четырехлистник
или
трилистник
четырехлистный.
Магглы
считают, что
он приносит
удачу, потому
разыскивают
его, а найдя,
загадывают
желание и
съедают.
Некое разумное
зерно в этом
есть:
трилистник
четырехлистный
- основной
компонент
Настойки
Фортуны,
зелья,
которое приносит
везение.
Правда, одна
порция зелья
рассчитана
лишь на одну
удачу, кроме
того, на
следующий
день вам
наверняка
будет
феноменально
не везти.
-
Ромашка-гадалка,
- профессор
указал на небольшой
цветок,
действительно
очень похожий
на ромашку,
но с разноцветными
лепестками,
количество
которых было
почему-то
совершенно
невозможно
сосчитать. –
Очень редкое
растение.
Гадание на
нем абсолютно
безошибочно,
поэтому
когда-то люди
почти извели
эти цветы.
Сейчас
они в списке
Самых Редких
Растений, и
их уничтожение
карается
законом.
- А это, -
он сорвал с
куста и
протянул
Сольвейг
красивый
цветок,
похожий на
розу, но
серебристо-серого
цвета со
слегка
светящимися краями
лепестков, -
очень
ценное
растение,
которое
называется
Пепел Розы.
Оно цветет
круглый год, а
по окончании
цветения
лепестки его
рассыпаются
в пепел.
Пепел этот
очень
полезен
– из него
готовят
настойки,
прочищающие
разум,
возвращающие
память и волю
к жизни.
Своего рода
антидот к
Колдовскому
Каннабису, - и
профессор
улыбнулся.
Наверное,
Сольвейг не
должна была
усваивать
ничего из
того, что
говорил
Снейп – и тем
не менее,
лучше всего она
знала именно
зельеварение.
Каждое слово
профессора
было на вес
золота, и
Сольвейг не
пропускала
ничего из
того, что он
говорил. Она
не имела
привычки
задавать ему
вопросы – она
вообще почти
не
разговаривала
в его
присутствии.
Поэтому, когда
лекция
закончилась,
и повисло
молчание,
Снейп
спросил:
-
Скучно, не
так ли?
- Нет, -
возразила
Сольвейг. –
Очень
интересно.
Она
взяла
протянутый
профессором
цветок, повертела
его в руках и
наконец
сунула за
ухо.