– Минуту, вы что – сняли вторую комнату прямо напротив вашего японского друга? Зачем?
– Да вынужденно, Амалия, не хотелось первого этажа, а на втором была свободна лишь одна. Не совсем напротив, а наискосок. Фукумото – человек-хронометр, уже в десять вечера вы не увидите его среди людей, прочие его привычки мне тоже известны, в том числе по докладам ваших верных помощников. Ну я решил, что одну случайную встречу с ним в коридоре я могу себе позволить, что-то придумать на ходу, а дальше съезжаем и продолжаем изучать манильские отели сомнительных достоинств. Итак…
Итак, у Верта не было возможности не только спасти Фукумото, но даже задуматься, куда идет человек на мягких ногах: длилось все секунду-две. Тот очевидно знал, куда идет, не тратил времени на копание в замке – один мощный удар в дверь, второй, дальше два хлопка, а потом… Первые сонные голоса в комнатах. И только.
– Тут я позволил себе мужественно высунуть нос из двери, – сказал Верт, – и мгновенно его отдернул, потому что увидел моего друга Фукумото, в этом его японском халате, он, очевидно, шел от некоего помещения в конце коридора.
Ну да, это только у меня в «Манила-отеле» в номере ванна и вода в кранах, да еще горячая, а прочие места в этом городе, к сожалению… То есть Фукумото просто невероятно повезло.
А дальше Верт хорошо рассмотрел в щель всех, кто рискнул покинуть свои обиталища. Все выходили из своих дверей, и все не слишком одетые. «Без лица» и с улицы тут никого не было, все свои.
Человек без лица – это как? Мне, конечно, первым делом в голову пришел китаец Джефри в этой его сатанински-красной темной комнате, но тут у нас человек, вышибающий дверь одним ударом, да еще и – если верить тому самому «пролетарию», упомянутому Вертом, – умеющий сползать вниз по стене. Джефри просто не настолько молод.
– Это не местный вор. Это японец. В Токио я видел дешевые комиксы о таких людях, – подтвердил мои мысли Верт. – Лицо в маске поднимается по кладке стен средневековых замков. Прыгает и скачет, летает. Правда, никогда не слышал, чтобы они пользовались револьверами. Обычно это что-то более древнее. Даже историческое. Если верить комиксам.
– Маска – или сажа, – проговорила я. – Смывается в любой уличной колонке, да хоть на площади Маккинли в фонтане. Но стена – это надо просто проверить. Что-то мне говорит, что пролетарий во дворике – тот, что нами же туда и поставлен. Или, в данном случае, положен.
– А я пойду развращать местное юношество, – подошел к бамбуковой ширме Верт. – Дам один маленький урок. Я бы не ходил, все равно ведь явно эта история приближается к концу, вместе с моим профессорством, и пора будет перебираться в Шанхай, но переводы…