— Так в чем же ваше препятствие, я не пойму, — начиная раздражаться, спросил Амелин. — Офицерская честь не позволяет?
Кутасов тоже ощетинился.
— Угадали, милочка моя. Я готов сражаться с немцами, французами… Готтентотами! Ирокезами!.. Но со своими русскими не буду.
Наташа тревожно глядела в их сторону.
— Граждане, чай вскипел!
Но никто не обратил на нее внимания.
— А какие русские вам свои? — допытывался комиссар. — Я или Каледин с Корниловым?
— С Корниловым и Калединым не знаком. А вот с их офицерами, со многими, вместе учился, вместе сидел в окопах… И воевать против них не считаю возможным.
— Да эти однокашники ваши — они для вас выйдут хуже всяких ирокезов! — не выдержал, повысил голос Амелин. — Николай Павлович! Я на вас с первого дня смотрел снизу вверх. И мне это ничуть не было стыдно. Что делать, раз человек такой высокий. Смотришь снизу… А сегодня вы вот говорите, говорите, а я сижу, думаю: ну прямо как мальчонка рассуждает. Неужели ж я умнее его?
— Коля, Дима! Зачем вы спорите? Ведь вы не знаете, что будет завтра… Хотите, я вам погадаю? Тогда все станет ясно.
И Наташа подошла к столу.
— Отстань! — отмахнулся Кутасов и продолжал самым своим неприятным голосом. — Конечно, вы умнее. Вы же комиссар, а я беспартийная шушваль!..
— Ну давайте я вам погадаю! — приставала Наташа. Голос у нее был веселый, а глаза испуганные. — Дима, Коля, дайте сюда руки!
Кутасов пожал плечами и дал жене руку — знал, что все равно не отвяжется. Нехотя протянул руку и Амелин.
— Нет, надо левую! — И Наташа затараторила, как профессиональная гадалка. — Вам никогда не надо ссориться, судьба велит вам быть друзьями… Вот эта линия — самая главная. Это линия жизни…
Наташа свела их ладони вместе, так что они коснулись краешками.
— Смотрите, у вас эти линии совсем похожи. Значит, у вас одна судьба. Не смейте ругаться!.. — Она болтала всякий вздор, не умолкая ни на секунду: боялась, что опять вспыхнет ссора. — Вы будете всегда вместе. Впереди у вас долгая жизнь и блестящая карьера… Вы оба станете генералами…
— Наталья Владимировна, — грустно усмехнулся Амелин, — в Красной Армии нет генералов.
— Иди, Наташа. Ведь мешаешь. — Кутасов решительно высвободил ладонь. — Нет, Дмитрий Сергеевич. Линия жизни у нас с вами разная… Теперь о делах. Прошу вас меня демобилизовать.
Наташа накинула платок, вышла из комнаты.
— Демобилизовать не имею права, — ответил комиссар, помедлив. — У вас призывной возраст. Не хотите быть командиром — должны служить рядовым…
— И на том мерси, — сказал Кутасов, позеленев от злости.
— Да нет… Конечно, я вас отпущу. Езжайте, куда хотите.