— Прежде всего из этого следует, что выбор свой вы сделали? — глухо спросил де Брежи, не узнавая собственного голоса. — Он пал на кардинала Яна-Казимира. Я имею в виду, окончательный выбор.
— Очевидно, следует понимать именно это, — растерянно подтвердила королева. — Но я опасалась, что первый ваш вопрос будет иным.
— Не стану задавать его, чтобы не вызывать вашего сочувствия. — Де Брежи вновь прислушался к собственному голосу и понял, что он принадлежит некоему ревнивцу, который, однако, склонен попридержать свои чувства, дабы не мешать общему делу.
— Надеюсь, мой выбор поможет Яну-Казимиру. Намекните ему на это, заставьте быть более решительным. Вы понимаете меня, Брежи? Все, времени на любовные игры и свадебные игрища у нас уже не осталось. Тот роковой час мы с Яном-Казимиром должны встретить не во вражде, а в сочувствии друг другу. От этого многое зависит.
— Надеюсь, он поймет. Во всяком случае, орден иезуитов подскажет ему, кардиналу, как следует вести себя. После ухода короля Владислава, вы с Яном-Казимиром далеко не сразу сможете явиться перед двором и польской аристократией в облике супругов, ибо таков обычай. Зато важно, чтобы вы сразу же явились перед Польшей в облике союзников. Тогда легче будет противостоять напору оппозиции, часть из которой уже сейчас открыто ставит на Кароля.
— Но если бы я выбрала этого монашествующего святошу Кароля, — брезгливо поморщилась Мария-Людовика, — оппозиция у меня оказалась бы мощнее, разве не так?
— И не только в Польше, но и во Франции.
— Вот именно.
— А ваш избранник предстал бы перед миром менее решительным, не имеющим поддержки ни из Парижа, ни из Рима.
Королева облегченно вздохнула и, выхватив из-за обшлага рукава батистовый платочек, утерла невидимую слезу, которая вряд ли станет видимой даже у смертного одра супруга.
— То есть вы, граф, одобряете мой выбор?
— Скорее как дипломат, нежели как мужчина.
— Если бы одобрили «как мужчина», я бы вам этого не простила, Брежи. Но пока что мы говорим исключительно как дипломаты.
«Это уже нечто конкретное, — приободрился посол. — Во всяком случае, она дает понять, что и ее выбор — выбор венценосной дамы, а не венценосной любовницы. Что для тебя, граф, очень важно».
— Как воспринял появление своего братца в пределах королевства сам Владислав?
— Как зловещее предзнаменование. Как я уже говорила, они так до сих пор и не виделись.
— Родство по-королевски, — развел руками посол.
— Неужели настало время «воронья»? — взволнованно спросил меня Владислав, как только узнал о прибытии в Польшу своего брата. — И я вынуждена была солгать: «никакого воронья, мой король. Появление здесь Яна-Казимира — чистая случайность». После этого врать приходится все чаще, после каждого донесения, полученного королем о действиях его братца. К счастью, Ян не очень активен.