Я начинаю давиться, и тут внезапно мне в спину врезается чей-то кулак. Рот открывается, половинка непрожеванной шоколадки вылетает в стеклянную стену и расплывается по ней коричневой кляксой. Для меня, так рано утром, это немного слишком. Желудок подпрыгивает, и я сгибаюсь пополам, пытаясь удержать его на месте.
Ага, теперь это больше похоже на то, как я обычно просыпаюсь. Разбитая и не в себе. Когда я жила в аббатстве, Ро говорила, что у меня будут проблемы и что у всех супергероев они хуже, чем у людей. Она говорила, что мне нужно спать глубоко и долго, а просыпаюсь я так плохо и медленно потому, что моему телу нужно сильнее трудиться над восстановлением на клеточном уровне. Звучит научно и логично.
— Тебе бы, детка, — говорит Лор за моей спиной, — жевать больше одного раза, прежде чем глотать. Поможет.
— Я никогда больше раза не жую. Иначе я не смогу есть достаточно быстро. Придется весь день жевать. И мышцы на челюстях станут как бицепсы у Папая.
— Ты слишком маленькая, чтобы знать, кто такой Папай.
Если большую часть детства проводишь в клетке перед телевизором, узнаешь кого угодно. Я могу петь песни из «Зеленых просторов» и «Острова Джиллигана». Я даже знаю, кто такая «Та девушка»[27]. Все, что я знаю о мире, я узнала из телевизора. Там полно всяких психологических штук, если вы внимательно смотрите, а я была очень восприимчивой. Ро говорила, что вся моя театральность родом из вот такого детства. Что я считаю, будто люди должны быть выдающимися, как в сериалах. Чуваки, ну конечно считаю! Но мне для этого не нужен телевизор. Жизнь — это выбор: либо ты живешь в черно-белом мире, либо в цветном. Я выбираю все цвета радуги с миллионами разных оттенков! Я снова подскакиваю, хватаю меч и направляюсь к двери.
Лор стоит перед ней, скрестив руки на груди.
— Босс не разрешал тебе уходить.
— А я не разрешала твоему боссу трахать Джо, — очень спокойно говорю я, хотя внутри все кипит. Не знаю, почему я чувствую себя преданной. Какое мне дело? Они взрослые. Взрослые никогда не поступают логично. Он ведь Джо даже не нравится. И я знаю, что ему наплевать на нее.
— Милая, босс никого не спрашивает, с кем ему трахаться.
— Ну так он больше не будет делать этого с Джо. Уйди с дороги. Давай.
Я скажу ей, что, если она еще хоть раз займется с ним сексом, я перестану с ней разговаривать. Навсегда. Поставлю ее перед выбором, и она выберет меня.
— Так ты собираешься поднять бучу?
— Ага. — Я даже не пытаюсь этого отрицать. Я готова отрывать головы, и мне не станет лучше, пока кому-то другому не станет так плохо, как мне сейчас.