— Не волнуйся, — грубым голосом сказал муж. — Украдут только через мой труп. Не знаю, что уж они там нареставрировали, тяжеленное, холера, как и было. Можешь идти, я уж постерегу. Если что и пропадет, так не по моей вине. Я не разбираюсь в произведениях искусства, я не разбираюсь в контрабандных шайках, я не привык к такой жизни, я ничего не понимаю, и надоело мне это все до чертиков!
Оставив мужа в мрачной ипохондрии, я поднялась наверх. Минут через двадцать позвонил капитан и велел снять часового. Не успела я извлечь мужа из мастерской, как опять зазвонил телефон. Мы оба рванулись к нему. Трубку сняла я. На этот раз звонил не капитан, а пан Паляновский. Да, нелегкое дело помогать милиции в ее работе!
— Рыбонька! — железным голосом произнес нежный возлюбленный. — С кем это ты встречаешься на прогулках? Я ведь ревнив, ты знаешь!
Басенька отозвалась капризным голоском:
— Нашел к кому ревновать! Да я его совсем не знаю. Он тоже гуляет, ну мы и перекидываемся иногда словечком-другим.
— Будь осторожна, мое сокровище. Ты ведь знаешь, какие бывают мужчины. Скажешь ему пару слов о себе, а он уже и возомнит. Он не пристает к тебе?
— Вот еще! Да я ему ничего и не говорила, он даже не знает, как меня зовут.
— А ты уверена в этом, дорогая? А то ведь есть такие нахальные, еще домой к тебе заявится. Ты скажи, если он слишком навязчив…
— Да нет же! Здравствуйте, до свиданья — вот и все. Мной совсем не интересуется. Я им тоже. Навязчивость проявлял Стефан Паляновский:
— А он не предлагал проводить тебя до дому? Может, без разрешения шел за тобой? Скажи мне правду, моя драгоценная, я так о тебе беспокоюсь! Поскольку последняя фраза была чистой правдой, она и прозвучали предельно искренне. В голосе Стефана Паляновского действительно чувствовалась озабоченность, и Басеньке нелегко было рассеять его подозрения.
— Тебе этот подонок звонит, как нанятый, а мне Мацеяк хоть бы раз звякнул, — обиженно заявил муж после окончания разговора. — Как воды в рот набрал!
— Так Мацеяк ведь не влюблен в тебя, чего придираешься? — успокоила я его. — К тому же официально Мацеяк — это ты сам, интересно, как ты себе представляешь разговор между вами? Сам себе звонишь, что ли? А они ведь должны считаться с опасностью прослушивания их телефонных разговоров.
— Как все сложно, я совсем запутался! А ты думаешь, их действительно подслушивают?
— Ясно, слушают. Представляю, какая это потеха для капитана.
— Ну вот теперь я начинаю немного понимать. Если они делают вид, что мы — это Мацеяки, то тебе мажет звонить истосковавшийся хахаль, а мне и в самом деле кто? Значит, связь они держат только через тебя.