Она чуть повертелась, пытаясь устроиться поудобнее на лежаке, наслаждаясь уединением в своей кабинке, но тут ее телефон завибрировал.
Номер на дисплее был ей незнаком, она нажала кнопку ответа и сказала поставленным голосом:
— Ава Беккет слушает.
— Извините, должно быть, я набрал неверный номер, я хотел поговорить с Авой Бекк, новым и лучшим репортером «Глобтроттера».
Радостное удивление охватило ее оттого, что она услышала знакомый глубокий тембр Романа.
— Тс-с-с, ты выдашь мою тайну.
— Дорогая, я на террасе квартиры, смотрю на океан совсем один, верь мне, ни один человек не догадается о твоем секрете.
Она могла представить его, стоящего на террасе каких-то шикарных апартаментов на Витсандей, загорелого и невероятно красивого.
— Хорошо, тогда я могу полагать, что моя тайна в сохранности.
Она говорила какие-то банальности, но что она могла еще сказать сейчас?
«Я скучаю по тебе. Я скучаю по твоей улыбке. Я скучаю по твоему озорному юмору и по тому, как твои глаза темнеют, когда в них загорается страсть».
Печально, но она не могла сказать ни одной из этих фраз. Но она могла спросить, почему он звонит. Она села прямо и прижала телефон плотнее к уху:
— А почему звонишь?
— Прямой вопрос, как всегда, — мне это нравится.
А ей понравилось, что он позвонил. Парень, который сбегает ранним утром, оставив записку, обычно не звонит на следующий день.
— Я звоню извиниться.
— За что?
— За трусость. Выбрал легкий способ уйти.
Она не дала ему это объяснить. Это было уже в прошлом.
— Так было лучше.
— Нет, это не так. Я думал, что будет легче оставить тебя так, чтобы не растягивать прощание, но я ограбил нас обоих, лишив возможности сказать то, что должно быть сказано.
Сдерживая порыв, чтобы не схватиться за сердце, она спросила:
— Что — сказано?
— Как невероятно было то время, что мы провели вместе. Как… как здорово было бы, если бы у нас было больше времени.
Она не ожидала этих слов, и, хотя ее сердце прыгало от радости, она понимала, что это ничего не изменит.
— Спасибо, что ты позвонил сказать это.
— Это лучше, чем какая-то убогая записка, да?
— Даже не знаю. Что-то есть невероятно романтичное в записке.
Он засопел:
— Это просто в тебе говорит писатель.
Она чуть не сказала: «Да, но ты любишь меня в любом случае», но вовремя успела прикусить язык. Боясь, что сболтнет что-то лишнее, она произнесла:
— Хорошо, спасибо за звонок.
— Всегда к вашим услугам.
Ненавидя себя за неуклюжесть в беседе, она открыла рот, чтобы попрощаться, когда он ее опередил:
— Если ты будешь в Лондоне, навести меня.
— Хорошо.
— Береги себя.