Зигфрид решил прощупать Шкловского, не его ли это люди. Когда тот пришёл за кулисы «поболтать», он как бы между прочим, со смехом сказал:
— Везёт вам, господин Шкловский, наши театральные дамы от вас без ума.
— А вы разве не имеете у них успеха?
— Театральные дамы любят покровителей, а я ничего не в состоянии им дать. Поэтому приходится искать удовольствий на стороне. Но в последнее время это стало затруднительно.
— Что так? — изумился Шкловский.
— За мной постоянно ходит человек: от шашлычной — к театру, от театра — к магазину. Пойди я к даме — он, пожалуй, захочет разделить со мной и мою привязанность.
— Ну, вы шутник! — громко засмеялся Шкловский, и Зигфрид тотчас поддержал этот смех. — Только я здесь ни при чём.
Шкловский умолк так же внезапно, как и рассмеялся. Зигфрид пожал плечами, весело развёл руками:
— Я так и думал, господин Шкловский, что это кто-то из моих тайных соперников.
Зигфрид сделал ударение на слове «тайных», Шкловский усмехнулся и ушёл. «Пожалуй, он действительно ни при чём, — подумал Зигфрид. — Значит, гестапо? Надо во что бы то ни стоило пробраться к Петровичу, передать шифровку для Анны. Рация должна работать именно теперь, когда я «под колпаком». Ночью он выбрался через окно, надев старый ватник и ушанку Василия.
Петрович хмуро выслушал Зигфрида, недовольно посопел и сказал:
— А ну как хватятся тебя! Время такое опасное. И как на патруль не наткнулся?
— Я же в обход, по горе шёл. Дольше, зато безопаснее. Вернусь так же.
— Ночью пойдёшь?
— Конечно, ночью. К тому же, утром я должен выйти из своей комнаты у всех на виду.
— Так опасно. В городе схвачена разведчица. Пришла из-за линии фронта. К кому шла? Не к нам?
— Вряд ли. Когда в последний раз Анна выходила на связь, ничего не говорили, не предупреждали.
— Но могли прислать, как Николая присылали.
— Не было никакой необходимости. Но положение осложняется, а мы сидим. До сих пор ничего не знаем о Морозове, не имеем списков заключённых. Я только и слышу: «Осторожнее, осторожнее»… Пока будешь осторожничать, всё прозеваешь.
— Морозова в городской тюрьме нет, — сказал Петрович. — Я попросил кое-кого прощупать охранника, жадного до денег. Да не знаю, правильно ли поступил.
— Правильно, — одобрил Зигфрид. — Приходится рисковать.
— А про девушку разное говорят. Одни — будто на связь к кому-то шла, другие — будто затем, чтобы создать молодёжную подпольную организацию. Она в гестапо.
— Девушка в гестапо, Морозов неизвестно где, Гука отпустили и не трогаем, а он и не торопится со списками… Действовать надо мне, Петрович, действовать.