Демон закрыл дверь и, развернувшись, пристально оглядел нииду. Она смотрела виновато, прижимая к груди покрывало.
– Ты безобразно худа, – без тени издевки сказал он.
– Я знаю.
– И вся в синяках.
– Да.
– Почему не лечишься? – Хозяин подхватил девушку с пола, без лишних церемоний перекинул через плечо и понес в комнату. Невольница взвизгнула и попыталась удержать ускользающую «мантию». Не удалось. Покрывало осталось валяться где-то между гостиной и столовой. Когда Амон бросил свою ношу на кровать, услышал виноватое:
– Они не проходят.
В доказательство Кассандра провела рукой над синяком, показывая, что это действительно так. Демон нахмурился и толкнул ее, чтобы легла навзничь.
– Нет! – Рабыня перехватила руки господина и села. – Хватит с тебя магии! Сами пройдут.
– Отпусти немедленно.
– Мы к Риэлю слетаем. Пожалуйста…
Он помолчал, но настаивать не стал, лишь усмехнулся, отмечая, как легко далось это снисхождение. Человечка не требовала, не приказывала, поэтому соглашаться с ней было совсем нетрудно. Заботится, глупая. Квардинг лег рядом и легко провел пальцами по мягкому животу. Кэсс судорожно вздохнула, закрыла глаза и выгнулась под горячими прикосновениями. Отзывчивая. Он впервые встретил женщину, которая получала удовольствие от его рук. Впервые не хотел разорвать. Желание изменилось. Она его изменила. Теперь хищник, живущий в демоне, был готов кого угодно растерзать за нииду, но ей… Ей не мог больше причинять боль.
– Тебя не было шесть дней, – Амон потянул счастливо возвратившуюся к себе и легонько укусил за ухо. – Долго.
Она задержала дыхание, когда мягкие губы коснулись шеи у самого подбородка, и протяжно застонала. Пульс грохотал в висках, во рту пересохло, руки бессильно сминали простыню, а по телу пробегали волны блаженных мурашек. Горячее дыхание на коже, прикосновение обжигающих рук, его запах, тяжесть его тела… Сильный Зверь, голодный и жадный. Он захлебывался от наслаждения, когда слышал ее стоны, и рычал от восторга, когда вспоминал, что подчинил ее себе, стал полноправным хозяином гордого, но такого послушного существа. Квардинг не мог остановиться. Он брал свою рабыню снова и снова и злился, что летние ночи так обидно коротки.
Вилора металась по комнате, как бешеная кошка. Она и впрямь казалась похожей на дикое животное. Звериные инстинкты, которые в истинном облике так сложно было контролировать, требовали крови. Не важно чьей. Крови!
Человеческая сущность, ныне запертая глубоко внутри нечеловеческого тела, содрогалась от отвращения, но ярость вампира гасила страх. Она сильная. Очень сильная, а эти ничтожные демоны решили, будто могут диктовать ей условия! Взор серебристых глаз обратился на медленно светлеющее небо. Ви носилась по своему покою всю ночь, бездарно тратя время на пустую ярость, но теперь… Ее размышления прервались, когда входная дверь бесшумно распахнулась.