Этот пафос был разоблачён собственноручными показаниями Клеточникова и другими доказательствами.
15 февраля 1882 года на «процессе двадцати» Николая Васильевича приговорили к смертной казни, которая 17 марта была заменена вечной каторгой.
В казематах Алексеевского равелина жандармы поместили Клеточникова, неизлечимо больного чахоткой в самую промозглую камеру, лишив его даже прогулок.
В июле 1883 года Николай Васильевич объявил голодовку. На седьмой день протеста, когда Клеточников уже не мог двигаться, его накормили принудительно щами из кислой капусты и грубой, плохо проваренной ячневой кашей.
Через три дня, 13 июля 1883 года, Николай Васильевич скончался в страшных муках от воспаления кишечного тракта и был тайно захоронен под именем Григория Ивановича Завитухина.[208]
Гордыня — ступень к эшафоту
Тем временем, за усердие на внутрикамерной ниве борьбы с терроризмом, жандармы решили, что засиделся Окладский в казематах.
26 июня 1882 года по команде было подано предложение об использовании Ивана Фёдоровича в ловле заговорщиков «на воле». Министр внутренних дел одобрил затею, и 25 октября 1882 года директор департамента полиции дал указание коменданту Петропавловской крепости о секретном этапировании Окладского под фамилией Иванова в распоряжение начальника Тифлисского губернского жандармского управления.
В Тифлисе Окладский-Иванов стараниями начальника ГЖУ получил паспорт на имя Ивана Ивановича Александрова и под этим именем 25 апреля 1883 года был зачислен секретным сотрудником Тифлисского губернского жандармского управления с окладом в 50 целковых.
На ниве сыска Окладский-Александров на Кавказе трудился столь результативно, что в октябре 1888 года Директор Департамента полиции Петр Николаевич Дурново (1845–1915) затребовал его в столицу. В Петербурге окладец Ивану Фёдорычу подняли до 150 рубликов и под личиною Ивана Александровича Петровского с псевдонимом «Техник» через агента Миллера-Ландезена ввели в разработку участников кружка Неонилы Константиновны Истоминой.
В мае 1890 года все участники кружка Истоминой были арестованы Охранкой, в связи с чем Окладский-Петровский в 1891 году по прошению самого премьер-министра Петра Аркадьевича Столыпина «за исключительные заслуги в деле политического сыска» был помилован и одарён званием почетного гражданина.
Обласканный милостью государевой Иван Федорыч ещё больше усердствовал на ниве политического сыска. А Государь Император, в свою очередь, по всеподданнейшему докладу его министра в 31 день июля 1903 года всемилостивейше соизволил пожаловать личному почетному гражданину Ивану Александровичу Петровскому звание потомственного почетного гражданина.