Из конверта выпало сложенное открыткой приглашение на завтрашний вечер в доме Итатиных «среди узкого круга знакомых». Узкого. Это на принятом в высшем свете языке вот таких вот приглашений значило, что, помимо обычной светской беседы, обещает пойти разговор на более важную тему. Возможно — насчёт Забола. Ведь кроме поездки в Забол, по сути, ничего Итатина с Заболотиным не связывает.
Полковник с тяжким вздохом убрал приглашение в ящик стола. Вот уж чего ему всегда для счастья не хватало — так это возможности избежать политических дрязг. Увы, Итатин — персона, с которой глупо спорить. Генерал не оценит юмора.
Значит, придётся пойти, несмотря на мрачные мысли о том, что помимо всякой политики сам великосветский вечер — это парадный мундир, вяжущий привкус этикета и полунамёков и прочие, досадные, неприятные Заболотину мелочи. В гостях он появляться не любил до зубовного скрежета — выбирался изредка к старым знакомым семьи, и ему этого на целый год хватало. Да и то, опять же, — только и исключительно по настоянию отца, с которым спорить полковнику хотелось ещё меньше, чем с Итатиным.
А ещё Савлов… Увы, его письмо было гораздо длиннее. Граф, похоже, сидел и по пальцам подсчитывал, сколько вопросов надо задать Заболотину. А когда пальцы кончились — написал. Да на такое по электронке отвечать даже неудобно.
Ага, в конце письма как раз и значится приглашение зайти в свободное время в кабинет Савлова. Вот и отлично. Заболотин уже встал, чтобы пойти к графу, но тут в кабинет, постучав предварительно, вошёл Котомин с ворохом бумаг.
— Вот, ваше высокородие. На подпись, по поводу комиссии по…
— Я один такой продвинутый компьютерный пользователь, умею пересылать всё по электронке и ставлю электронную же подпись? — не дал ему договорить Заболотин, которого совершенно не вдохновляла перспектива всё это читать и подписывать.
— Никак нет, ваше высокородие! Но вот так уж вышло, — Александр виновато пожал плечами. — Мне просто по дороге было, вы не думайте…
— Но вот так уж вышло, что я, по всей видимости, единственный, кто помнит, что с точки зрения закона электронная и ручная подпись равносильны.
Котомин ещё немного помялся на пороге, затем подошёл, сложил бумаги на стол и прищёлкнул каблуками:
— Разрешите идти?
— Иди. И передай, если тебе снова по дороге окажется, что в следующий раз вместо подписи напишу: «А какую подпись вы ставите в электронном журнале у дежурного на первом этаже?»… А можешь не передавать пока. Всё равно я ухожу к Савлову и прочитаю эти бумаги нескоро.
Котомин вышел, следом за ним вышел и Заболотин, не дожидаясь новых визитёров. Документы остались укоризненной кипой лежать на столе, как памятник человеческой нелюбви к всевозможным бумагам.