* * *
Много дней мы ждали возможного прихода фотографа Сурена. Но он, словно почуяв что-то, не появлялся. Зато мы всласть наговорились за это время с Мишей и очень подружились. Мне давно не хватало юного друга, так любящего свой край, так умеющего слушать (о, это большое искусство, свидетельствующее о бездне других хороших качеств!), которому я мог бы передать свои знания о крае, накопленные в моей голове и в моих архивах за пятьдесят с лишним лет краеведческих занятий.
Но вчера фотограф попался-таки мне. Он прохаживался по Набережной около плотины с неизменным фотоаппаратом через плечо и беспокойно оглядывался по сторонам. Мое появление явно не обрадовало его. Он даже попытался укрыться за толстым тополем в надежде остаться незамеченным. Но когда понял, что это бесполезно, то выдавил из себя подобие улыбки и поспешно — даже слишком поспешно — направился ко мне.
— А!.. Здравствуйте, глубокоуважаемый… Простите, что был столь неаккуратен. Болел. Этот идиотский вирусный грипп… Но я вам непременно занесу ваши карточки.
Он хотел улизнуть, но я взял его за пуговицу:
— Да, да, пожалуйста. Я очень прошу вас. Хотя бы завтра, часов в семь. Конечно, в библиотеке.
— М-м… Завтра я, вероятно, не смогу…
— Нет, я очень прошу вас: зайдите завтра. Тем более, мне надо передать забытую вами бумажку.
— Какую бумажку, мой дорогой? — с улыбкой спросил он, хотя глаза были злыми.
— Довольно странную: «Толстуха — четверг…»
Фотограф побледнел.
— Да… я, кажется, забыл… Дайте же эту бумажку, пожалуйста!
— К сожалению, не могу. Она дома. Если хотите, могу завтра принести ее. И адрес шамана Золотой Бабы — в прошлый раз я по забывчивости перепутал его…
— Хорошо, завтра так завтра. А сейчас, простите, спешу.
Я освободил, наконец, его пуговицу, и он почти побежал от меня, придерживая рукой трепыхающийся фотоаппарат.
Я свернул в переулок. Но что-то заставило меня через минуту осторожно выглянуть из-за угла. Мой фотограф словно никуда не убегал. Он стоял у парапета Набережной и разговаривал с толстой накрашенной дамой. «Не „Толстуха“ ли это? Ну и вкус», — подумал я…
Сегодня на целый час ранее назначенного я пришел в библиотеку и уселся на свое постоянное место, чтобы в ожидании фотографа пополнить эти записи. Тем более…
Тем более, что вчера объявился третий соискатель Золотой Бабы! И об этом надо обязательно сейчас записать.
Миша в соседней комнате, где-то под потолком роется в «Записках УОЛЕ». Сердитый. Он уверен, что фотограф жулик. Ах, Миша, Миша! Ты милый парень, но ты, конечно, ошибаешься. Людям надо вер…