— Был бы очень рад, но сейчас надо решить один важный вопрос.
— Какой?
— Вы знаете о повышенном фоне около планеты?
— Конечно, ради исследования длительного воздействия квантового поля на живые организмы я сюда и прилетела — тут отлично стимулируются процессы, происходящие около и внутри гиперврат, но нет всяких отвлекающих факторов.
— Что ж, похоже вы выбрали подходящие место.
— А что такое?
— Интенсивность излучения такая, будто здесь открыты полноценные врата! — данные от сенсоров ока постоянно транслировались мне в нейросеть, и теперь, набрав статистику, компьютер Пчелы точно уверился в существовании врат. Хотя, стоит отметить, фонили только облака на орбите, а никакой гиперворонки и в помине не наблюдалось.
— Один момент, — Мелиса ушла в себя, чтобы проверить показания датчиков станции.
— Действительно, вы правы. Интенсивность выросла в пять раз по сравнению с данным десятилетней давности, — рассеянно сообщила дама.
— Но это же глупость! Откуда могли взяться новые астероиды? — воскликнул я, раздраженный непонятной ситуацией.
— Не знаю, в других системах подобного не наблюдалось… — Мелиса задумчиво погладила короткую челку.
— То есть, это не уникальный феномен, а массовое явление? — еще больше удивился я. — Никогда не слышал о минерале, обладающем столь неординарными свойствами.
— Да, человечество и раньше сталкивалось с подобными астероидами. Еще на заре космической экспансии ООН обнаружила этот странный минерал. Но все попытки изучить его оказались безуспешны. Пока астероид цел — он фонит, но любой кусочек, отрубленный от астероида, показывает совершено стандартные свойства и ничем не выделяется. ООН потратила миллионы человеко-часов и не получила никаких результатов. О них известно только то, что они существуют, и никакой практической пользы они не приносят. Поэтому все странные глыбы собрали в одном месте и оставили на хранение.
— Мда… Какая-то тайная операция просто, — в базе данных не было упоминания об исследованиях полувековой давности.
— Ну, публиковать такие результаты, а точнее, весть о бессилии современной науки, в данном случае не решились из-за возможной паники — воспоминания о чумных годах слишком крепко укоренились в сознании простого народа, а позже об этом и вовсе забыли. Перед смертью дед говорил, что он последний из группы ученых, работавших над этим проектом.
— А вы не хотите продолжить его дело? Все же тут возможны такие открытия…
— Нет, моя стихия — это биология. Маловероятно, что у меня получится добиться успеха там, где не получилось у группы людей с гораздо большими возможностями. Лучше я сосредоточусь на исследовании влияния квантового поля на живые организмы.