— Боишься?
Как ему объяснить? Нет, если сам не поймет, словами не выскажешь.
— Никакого стягивания или подвешивания. Веревка на теле под свитером, это очень эротично. Попробуй?
Я замираю от ужаса. Ларс ничего не понял?! Я не готова ни к какому продолжению, а он уговаривает меня начать что‑то новое?
Ларс расценивает мое молчание по‑своему:
— Я принесу веревку, и ты поймешь, что все не так страшно. Обвязка груди под свитером незаметна и не мешает, зато ощущений добавит.
Я растерянно смотрю вслед. Ушел за веревкой. Может, мне на ней повеситься, чтобы все вопросы и сомнения отпали сами собой?
Ларс — маньяк, для которого существует только его связывание? Да нет, он же столько лет ничем не занимался… А почему я уверена, что не занимался?
Как меня угораздило влюбиться в маньяка, даже самого красивого маньяка в мире? Появилось неодолимое желание выбраться в окно и сбежать из этого сумасшедшего мира. Я даже прикинула, смогу ли спуститься без травм, но даже к окну подойти не успела, в комнату вошла Бритт.
— Линн, ты согласилась, да? Это так эротично, но я боюсь.
— Я тоже, и ни на что не соглашалась. Хватит с меня всяких БДСМ‑штучек! В подвале насмотрелась на всю оставшуюся жизнь.
Я не знаю, где была у Ларса эта самая веревка, но последние мои слова он услышал. Швырнул смотанную веревку на диван, подошел, поднял голову за подбородок, я с трудом сдержалась, чтобы не мотнуть головой, освобождаясь. Но его пальцы держали крепко.
— То, что ты видела в подвале, никакого отношения ни к БДСМ, ни тем более к шибари не имеет. Вот почему я хочу, чтобы ты вернулась к прежним занятиям, только так ты сможешь переступить через ужас пережитого.
Не знаю, что он ожидал услышать в ответ, но я ужаснулась еще сильнее. Вот почему Ларс снова рядом со мной! Ему совестно, что отчасти по его вине я пережила так много, вину искупает, пытаясь по‑своему вытащить меня в нормальную жизнь?
Даже если бы он перетянул меня большой плетью, так больно не было бы. Физическая боль ничто по сравнению с моральной, в этом я убедилась, когда у потерявших надежду выбраться, избитых, даже искалеченных девчонок хватило мужества справиться с двумя сильными мучителями и даже выбраться из плена.
Хотелось закричать, чтобы оставил меня в покое, что я сама со всем справлюсь, не стоит за меня беспокоиться. Но горло перехватило так, что и звука не выдавить. Ларс этим воспользовался, скомандовал:
— Снимай свитер, я буду показывать Бритт схему связки.
Ко мне подскочила Бритт:
— Давай, помогу.
Я что, манекен? Захотели — раздели, связали? Почти задохнулась от возмущения, а подруга уже тащила с меня свитерок. И вдруг я поняла: Ларс убедил Бритт помочь и эти двое не успокоятся, пока не добьются своего. И выход у меня только один: сделать вид, что я согласна, пусть свяжут‑перевяжут (не будут же подвешивать), я развяжусь, как только от меня отстанут. И вообще, нужно всячески давать понять, что я уже «вернулась к нормальной жизни», чтобы отстали все.