Горы огласил исполненный ненависти рев. Выстрел попал людоеду в заднюю правую ногу, поврежденное бедро волка густо окрасилось кровью, но боль, напротив, только подстегнула чудовище. Несколькими прыжками достигнув вершины сопки, Жеводанский Зверь перевалил за нее и под негодующие крики людей скрылся из виду. За то короткое мгновение, когда людоед, стоя на гребне горы, обернулся и посмотрел на Риншара, будто собираясь запомнить своего обидчика, Тандис почти поверил в байки про оборотня. Волк отвернулся, и наваждение развеялось.
– Скорее за ним! Не дайте Зверю скрыться! – неистовствовал вдалеке королевский охотник. Риншар развернул коня и погнал его в обход крутого подъема. Тандис следовал за ним, отставая всего на полкорпуса.
– Лошади там не пройдут! – окликнул их один из людей д’Апшье. – Я знаю короткий объезд, за мной, господа! – Всадники устремились вслед за егерем маркиза, трубя в охотничьи рожки и подбадривая лошадей свистом. В возбуждении Тандис не заметил, как итальянец отстал от всех, а затем вовсе отделился от погони и направился в другую сторону.
* * *
Городское ополчение славного города Мельзье чинно шествовало, следуя полученным утром инструкциям. Иногда Годэ чудилось, что ветер приносит далекие звуки выстрелов, но, сколько он ни напрягал слух, это больше не повторялось. В конце концов, парижанин позволил себе расслабиться и в полной мере насладиться прогулкой. Некоторое время накрапывал мелкий дождь, но благодаря кожаному плащу с высоким воротником этот факт нисколько не портил Ришару удовольствия. Небесная влага смысла пыль и грязь, и пейзаж заиграл в лучах тусклого жеводанского солнца необыкновенными красками. Годэ пожалел, что он не художник и не поэт. Никогда – ни ранее, ни потом – не видел парижанин такого листопада, как в ту жеводанскую осень. Ришар помнил цвет опадающих листьев в Версале – восхитительно золотой, с легким оттенком царственного пурпура, помнил отливающие медью сентябрьские кроны Лиможа и ржавые покровы лесов Руана, но в Жеводане… В Жеводане той осенью листва была кроваво-алой. Годэ казалось, что, если наклониться и взять пожевать пожухлую травинку, во рту останется соленый металлический привкус…
Внезапно прямо на бредущих людей выскочили серые тени. От неожиданности цепь буржуа замерла, потом разразилась громким свистом и улюлюканьем. Над ухом у Годэ хлопнул выстрел, и один из бегущих волков закувыркался по траве. Ришар оглянулся – д’Энниваль неспешно перезаряжал оружие. Горожане приветствовали каждый меткий выстрел торжествующими криками. За первым залпом последовала целая канонада. Из выбежавших на облаву хищников не уцелел никто.