Его дернули за штанину.
— Миста мерикан, скарабей!
Лэнг посмотрел вниз и увидел мальчика, которого нельзя было даже назвать подростком, без передних зубов, облаченного в традиционные бедуинские одежды. Мальчик протягивал вырезанного из чего-то непонятного маленького жука-навозника, который у древних египтян символизировал воскресение из мертвых.
— Из могил в долине. Очень, очень старый. Мерикан, всего пять дол’в…
Лэнг покачал головой и начал протискиваться по улице. Ему пришлось задержаться, чтобы пропустить процессию американских туристов с наушниками на головах, следующую за предводителем, в роли которого выступала говорившая в болтавшийся возле рта микрофон и вздымавшая над головой зонтик с привязанным к нему носовым платком женщина.
Задержка оказалась достаточно продолжительной, и юный продавец скарабеев вновь догнал Лэнга.
— Три дола, миста мерикан. Бери за три дола!
Лэнг покачал головой и ринулся вперед.
Громкие выкрики — судя по тону, брань — заставили его обернуться. Труляля и Траляля повалили старухины бутылки с питьем, и она выражала свое неодобрение, как предположил Лэнг, самыми недвусмысленными оскорблениями.
Прижимая к груди свой чемоданчик, словно несущийся в атаку с мячом игрок в американский футбол, Лэнг оттолкнул в сторону туриста в шортах и типично европейских сандалиях и протиснулся между двумя киосками. За это время юный торговец сувенирами успел атаковать новые жертвы.
— Скарабей, миста! Всего пять мерикански дола’в.
Рынок — сук — представлял собой лабиринт из хрупких киосков и полощущихся на легком ветерке тентов. Лэнг не имел возможности перейти на бег, но и преследователи не могли двигаться быстрее его. Он протиснулся между деревянным киоском, где болтались на веревке бирюзовые украшения, и другой веревкой, поддерживавшей соседнюю палатку, в которой громоздились коробки с финиками. Потом остановился.
Одного из преследователей не было видно. Быстро оглядевшись, Рейлли понял, куда тот делся. Каким-то образом ему удалось обогнать беглеца. Лэнг оказался зажатым между киосками, тентами и двумя преследователями, которые никак не могли питать к нему добрых чувств. Его рука потянулась к торчавшему за поясом «дезерт иглу».
Нет. Слишком много народу. Обязательно пострадают не только его враги, но и простой базарный люд.
2110 Пейсис-Ферри-роуд
Винингс, Джорджия
7:38 утра
Двумя днями раньше
Алисия вышла после душа, напевая мелодию из старого спектакля. Минувшая ночь, проведенная с Лэнгом, оказалась как раз такой, как она себе представляла. Улыбаясь своим мыслям, женщина закуталась в толстый махровый халат, который умыкнула из вашингтонского отеля «Уиллард» — как-то раз скряги из Министерства юстиции почему-то позволили ей остановиться там, а не в обычных «Шератоне» или «Марриотте», расположенных невесть где. Обмотав голову тюрбаном из полотенца, Алисия вошла в спальню и замерла на месте.