Он повернулся и, не говоря ни слова, пошел к двери. Несмотря на идеально прямую спину и расправленные плечи, а также исполненную грации размашистую походку, его фигура выдавала человека, потерпевшего поражение.
Александра решила не останавливать его. Что она могла сказать? Но если б даже и могла, вряд ли это что-нибудь изменит.
И все же она не вытерпела.
— Дамиан! — Он остановился в дверях, но не обернулся. — Жюль Сент-Оуэн для меня ничего не значит. Для меня не существует никого, кроме тебя.
На последних словах у нее сорвался голос. Дамиан остановился как вкопанный. Он взялся за дверь, но руки его не слушались. Наконец он повернул ключ и, придерживая ручку, медленно открыл дверь и вышел в коридор. Дверь мягко закрылась за ним.
Александра осталась на том же месте, все еще не оправившись от дрожи, с ощущением пустоты в душе и тяжести на сердце. Она никак не могла сосредоточиться. Сожаления по поводу вырвавшихся слов признания она не испытывала. Поверил он ей или нет, не имело значения. Она сказала правду.
С первой минуты, когда она увидела его, одиноко стоявшего в саду — высокого, бронзового, для нее не существовало никакого другого мужчины. И она знала, что так будет всегда.
Но с тех пор между ними было столько лжи.
Пусть Дамиан решает, верить ей или нет. Она уже прошла через это и знает, что это такое — изо дня в день пребывать в подобном состоянии. Ей слишком хорошо знакома боль недоверия и неопределенности.
Притаившись в нише у окна, Дамиан не сводил глаз с двери. Наконец дверь медленно открылась, и Александра покинула библиотеку. Увидев, как она прошла по коридору и стала подниматься по лестнице в отведенные им апартаменты, он успокоился. Там ей не грозили ни любопытные взгляды, ни длинные языки.
Внутри еще оставалось непривычное тревожное чувство, связанное с недавним эпизодом. Такое с ним бывало редко. До знакомства с Александрой ему почти всегда удавалось владеть собой. С ней он то и дело срывался. За этот вечер уже дважды. Сначала он вышел из себя, когда заметил, что жена исчезла. После того как он нашел ее, произошло то же самое.
Хорошо еще, что все благополучно закончилось с Жюлем Сент-Оуэном.
Дамиан вздохнул и вышел на террасу. Слава Богу, подумал он, что между его женой и мужчиной ничего не было. Во всяком случае, Сент-Оуэн точно не был ее любовником. Он понял это, когда поцеловал ее, и окончательно уверился, когда завершилось их неожиданное соитие.
Действительно, она никогда не давала повода для подобных подозрений. В отчужденности, возникшей между ними, виновата не жена, а он сам.