У нее по телу побежали струи тепла. Огненная волна, как брошенный факел, воспламенила кровь, заставила восстать соски. Его рот пробовал и терзал два лепестка в глубине, повергая ее в неизведанный дотоле экстаз. Раздвинув языком нежные складки, он прижал жаркими губами спрятанную внутри маленькую почку.
Александра застонала, когда его язык погрузился в нее, и затрепетала, ощутив на коже обжигающий рот и горячее дыхание. Хищные когти огня еще глубже вонзились в самую интимную часть ее тела. Ей казалось, что у нее уже опалена кожа, но острые язычки пламени продолжали лизать сердцевину, прыгая и заставляя ее терять волю.
Дамиан осторожно потянул губами тугую почку, а потом снова резко вошел языком.
Александра вскрикнула. Ее тело выгнулось и сделалось неподвижным, а потом задрожало в сладкой агонии. Она сотрясалась и сжималась от удовольствия. Разлетающиеся горячие брызги заслонили все вокруг, заставляя ее извиваться и трепетать, пока наконец не сделали ее неподвижной и умиротворенной.
Открыв глаза, она увидела, что Дамиан расстегивает панталоны.
— Александра, скажи, что хочешь меня. Она ответила без секунды промедления:
— Я хочу тебя.
С жадностью дикаря здесь же, против стенки с книгами, он влился в нее всей длиной возбужденной плоти и много-много раз повторил движения. Он завладел ее ртом и глубоким сильным поцелуем подстегивал в ней желание, толкая в пропасть наслаждения. Она прижала руки к его груди, к перекатывающимся твердым мышцам, ощущая его невероятную мощь.
Второй раз после того, как дала себе зарок, Александра оказалась во власти страсти. Прорвавшееся желание, как палящая волна, стремительно подбросило ее вверх. Она чувствовала себя цветком, подхваченным неведомыми ветрами пустыни, роняющим лепестки на песок. Дамиан вслед за ней приближался к пику блаженства. Вздувались и опадали мышцы. Напрягалось и сотрясалось в мощных рывках тело, исторгая огненную лаву. Его поникшая голова на миг задержалась у нее на плече. Руки выпустили юбки, и ткань плавно скользнула вниз вдоль ее дрожащих ног.
— Неужели ты думаешь, что Сент-Оуэн может доставить тебе такие ощущения? — проговорил он, отрываясь от нее. Дамиан поправил одежду на себе и на ней, застегнул панталоны, не отрывая ни на секунду глаз от ее лица. — Думаю, что нет.
О Боже! Она никогда не видела у него такого взгляда. В его прекрасных синих глазах было столько смятения, несчастья и глубокой тоски. Они молча говорили о силе владевшей им страсти. Каким образом в одном человеке могли уживаться столь сильная воля и неукротимые чувства?