В данный момент ему очень хотелось знать, что она сотворила на этот раз.
Он постучал в дверь кабинета и услышал скрипучий голос:
— Проходите, полковник.
Над письменным столом вился дымок сигары.
— Я видел, как от вас вышел майор Фэлон. Мне показалось, что он устроил выволочку своей жене.
Моро угрюмо взглянул на него:
— Его маленькая англичанка совсем вышла из повиновения. Чуть было не наломала дров. Мы с ним только что застали ее здесь. Рылась в моих бумагах.
— Мой Бог! — воскликнул Лафон.
— Вот именно, мой дорогой. Не каждый потерпит такие выходки!
— Боюсь, что вынужден вас огорчить, господин генерал. Оба хороши.
Моро кивнул.
— Значит, вы тоже обратили внимание. Вы что, наблюдали за ними?
— Практически с первого дня. Как только жена майора прибыла сюда.
— Это хорошо. — Генерал вздохнул и принялся рассматривать свою сигару, следя, как густой сизый дым штопором поднимается к потолку. — Неприятная штука — война… Но самое грустное, что никогда не знаешь, кто твои враги.
Лафон бросил взгляд на дверь.
— Вы правы, господин генерал. Но если майор — один из них, это непременно выяснится. Нужно только подождать. Она обязательно подведет его. Посмотрим, как Фэлон дальше будет опекать ее. Может быть, он и сам себя чем-нибудь выдаст. Или подловим их обоих. Конечно, не дай Бог этому случиться, но в любом случае наши люди будут начеку.
— Я знаю, что вы надежный человек, Виктор. Я был бы рад, если б майор Фэлон обладал половиной вашей преданности.
Александра, не сопротивляясь, позволяла мужу тащить ее в их шикарные комнаты. Она почти пришла в себя, но испуг остался. Без слов Дамиан велел горничной собрать вещи. Так же молча, с непреклонным видом он сопровождал Александру по лестнице и дальше до экипажа.
Как только они отъехали от дворца, выражение его лица немного смягчилось. К концу путешествия гнев и напряжение почти исчезли. Дамиан уже сидел в более непринужденной позе, свободно откинувшись на кожаном сиденье.
Она, напротив, чувствовала себя все хуже. Бумаги, обнаруженные ею в генеральском столе, были не просто важными, а не имели цены. Это были документы стратегического значения. А она не сумела ими завладеть.
Не говоря о том, что ее план с треском провалился, произошло нечто худшее. До сих пор никто не поднимал на нее руку, хотя раньше, возможно, она заслуживала этого. Александра часто бывала несдержанна и упряма, не любила признавать своих ошибок и вела себя эгоистично. Вероятно, ее следовало наказывать. Однако ни родители, ни Рейн, ни старший брат Крис никогда не делали этого. Они все слишком любили ее, чтобы причинить боль. Ее всегда прощали.