Ратлидж поспешил спрятаться за шторой. В открытое окно он слышал каждое слово, хотя те, кто стоял под окном, говорили очень тихо.
— Тебе уже сказали? Старик умер.
— Да. Молли зашла сюда по пути домой.
Некоторое время собеседники помолчали, а потом первый голос спросил:
— Как она?
— Ничего — сравнительно. Она до сих пор горюет по молодому Джозефу.
— Тяжело ей будет теперь, когда его папаша умер. Молли любила старого Неда.
— Чья это машина стоит на улице перед «Стрекозой»?
— Какого-то типа по фамилии Ратлидж.
— Точно. Так я и подумал, что машина знакомая. Зачем он так быстро вернулся?
— Говорит, на похороны.
— Черт! Откуда он узнал? Ведь старик умер только что.
— Я говорил ему, что нет свободных номеров, но он настоял на своем.
— И долго он собирается здесь пробыть?
— Он мне не сказал.
Последовала более долгая пауза.
— Вот дьявол! Можно и разобраться с ним, если придется.
— Только не в моей гостинице.
— Ладно.
Потом Ратлидж решил, что человек, стоявший в тени у двери, ушел, потому что квадраты света исчезли и в саду все стихло настолько, что до Ратлиджа донеслась песня сверчков.
Он был почти уверен, что в гостиницу наведывался Барбер из «Гребной шлюпки».
Неожиданно подавший голос Хэмиш напугал его: «На твоем месте я бы не стал гулять тут один в темноте».
Но Ратлиджу не спалось, и Хэмиш у него в голове тоже разгулялся. В конце концов Ратлидж оделся, тихо спустился по лестнице и вышел в ночь.
Звезды ярко светили на черном небе; слышно было, как на той стороне дороги журчит невидимая река. Повернув налево, он дошел до окраины Фарнэма и зашагал дальше. Впереди чернели лишь силуэты амбаров на трех ближних фермах.
Ратлидж почти не сомневался в том, что на средней ферме, где жили Нэнси Бразерс с мужем, аэродрома не было. Будь он на месте армейского начальства, он бы выбрал ферму, которая стоит ближе к устью реки. Оттуда легче взлетать ночью; туда легче посадить подбитый самолет. Кроме того, оттуда проще следить за вражескими цеппелинами, которые, ориентируясь по рекам, движутся к Лондону… В конце концов, Франция не так уж далеко отсюда; должно быть, нетрудно было преодолевать небольшой участок открытого моря.
Путь Ратлиджу преградила невысокая сетка — наверное, ограду поставили, чтобы коровы не выходили на дорогу. Вдали, на фоне звездного неба, чернела какая-то постройка. Она могла оказаться и домом, и амбаром. Ратлидж решил осторожно разведать обстановку. Главное — не разбудить фермера.
Сетка заржавела и местами порвалась, но высокая трава и вьющиеся лозы послужили ей поддержкой. Обвив столбы, они создали труднопроходимый барьер, более надежный, чем сама ограда. Найдя пролом футах в двадцати дальше по дороге, он с трудом продрался сквозь дикую ежевику и шиповник и выбрался на поле. Он медленно пошел вперед, глядя себе под ноги, и вскоре обнаружил место, где когда-то находился аэродром. От казарм и ангаров сохранились лишь остатки фундаментов. На месте летного поля даже трава росла по-другому… Вернувшись, чтобы осмотреть развалины, Ратлидж споткнулся о невысокую кучку камней и выругался. Ему с трудом удалось не упасть. Вдали залаяла собака, и он застыл на месте.