Но хозяин мнет тощие руки Янгара, лезет пальцами в рот, растягивая губы.
Да, мальчишка упрям, но и вынослив. Худой? Зато жилистый! День без воды провел, и не поморщился. А упрямство… любое упрямство лечится. Просто нужен кто-то с твердою рукой и не столь добрым, как у благородного Кизмета, сердцем.
Площадь Бейсам пустеет к полудню. Открываются чайные дома и благородные курильни, в которых звенят фонтаны и царит прохлада. И там, в центре рынка, хозяева спешат укрыть дорогой товар от солнца. Спешат разносчики с прохладной водой из горных ручьев, с зеленым терпким чаем, со сладостями и маслами…
А на окраинах распорядитель тычет палкой в ребра.
— Иди в тень.
Янгу переползает под навес. В клетке осталось пятеро. один к вечеру умрет, и распорядитель то и дело поглядывает на него, верно, гадая — не проще ли сразу добить. Но нет, за раба даден залог, и хозяин не вернет его…
— Как зват малчк? — северянин тяжело дышит. У него вспухли губы и язык раздулся. Глупец пытался перегрызть веревки, вымоченные в соленой воде. Мало того, что не вышло, так и распорядитель в наказание запретил поить северянина. Нет, к вечеру воды дадут, но до вечера еще несколько часов, а солнце палит немилосердно.
— Янгу.
— Янгар, — северянин переиначивает имя. — Янг… хаар. Клинок ветра. Хорош имя. Силный.
Он говорит смешно, но Янгу не смеется. Ему странно, что он понимает речь северянина. И потому Янгу не отстраняется, когда северянин трогает волосы.
— Янгхаар злой. Не хотеть раб. Быть. Наарту, — он бьет себя кулаком в грудь. — Ты моя кровь.
Янгу качает головой: его дом здесь.
— Да, — северянин пощупал спутанные волосы. — Меня понимать. Темный. И глаз…
Оттянув край глаза, он показал, что имеет в виду: узкие глаза были у Янгара.
— Нос. И рот. Ты есть моя кровь. Север. Аккаи…
— Тебе показалось.
Полузабытые слова слетают с губ. И северянин смеется:
— Ты говорить. Север. Я рассказать… Север — красиво. Там красный песок нет. Солнце добрый. Не жжет, гладит… — его глаза затуманились, а разъеденные солью губы тронула улыбка. — Север… дом… я говорить. Ты слушай.
На площади Бейсам Янгу впервые услышал историю про старика, который гонял солнечных оленей от края до края мира. И про Олений город, стоящий на пяти холмах. И про палаты, прекрасней которых нет… про землю, где жили совсем иные боги.
Северянин говорил и днем, и ночью. Он словно чувствовал приближение смерти и боялся не успеть рассказать. А Янгу, слышавший десятки подобных историй, не спешил прервать эту.
Он видел ту, другую землю.
Постепенно сам преисполняясь уверенности, что именно там, за морем, остался его дом.