У выхода я оглянулась — несколько сотрудников таращились мне в спину. Я была права — все уже в курсе.
Как я говорила, моя комнатка на задах редакции. Зато напротив самого оживленного места редакции и самого большого из отделов — отдела моды, который тоже распланирован наподобие «арены», только размером поменьше.
В коридоре сегодня тесно от стоек с пестрыми купальными костюмами, только что вернувшимися со съемок.
В фотоателье, куда я заглянула, два фотографа молча, в глубокой задумчивости стояли перед манекеном в юбке и блузке и рассматривали его с тем трепетным почтением, с которым нормальные люди рассматривают «Пьету» Микеланджело.
— Кэт тебя разыскивала, — сообщил мне один из фотографов.
В его представлении у меня все внутри должно оборваться от страха: как же, шефиня требует к себе!
Но я принадлежу к той горстке сотрудников редакции, которые не дрожат перед Кэт.
Бросив сумку на второй стул в своей комнатке, я проверила автоответчик. Самое свежее сообщение от Лэндона — он с удовольствием поужинает со мной и будет у меня около восьми. Несколько друзей прочитали статью в «Нью-Йорк пост» и позвонили узнать, жива ли.
Остальные шесть сообщений, к моему отвращению, были от репортеров.
Два послания от девицы из «Дейли ньюс» — она бесцеремонно просила перезвонить ей поскорее. И четыре — от парня из «Нью-Йорк пост», который мрачным голосом требовал, чтобы я ему перезвонила, потому что дело не терпит отлагательства. Тон у него был — словно я новый решающий свидетель в деле об убийстве Кеннеди. Хрен я им перезвоню, обойдутся!
Смотавшись в буфет, я взяла чашку кофе и отправилась к Кэт. Ее офис в самом дальнем углу «арены» — единственный полностью застекленный отсек с дверью. Кэт как раз разговаривала по телефону. Завидев меня издалека, она помахала рукой: давай сюда!
Кэт вообще-то к сорока, хотя любой даст ей не больше тридцати. Светлые волосы до плеч, благородная осанка и холеное аристократическое лицо. На ней платье-мини без рукавов и красные сапоги выше колен — супермодный видок. Тут вам не «Нью-Йорк таймс»!
Кэт жестом показала: через минуту буду свободна. Я присела на кресло и отхлебнула кофе.
Спору нет, у нас с Кэт особые отношения. Я разом и подчиненная, и подруга. Конечно, мы не из тех подружек, которые раз в неделю собираются за бутылкой белого вина и целый вечер ядовито обсуждают мужиков — и этим они им не угодили, и тем. «А мой последний пил апельсиновый сок прямо из пакета. Ты представляешь?!»
С Кэт мы познакомились семь лет назад в ныне покойном журнальчике, в котором я начинала тернистый путь к своему первому миллиону (шучу, шучу!).