— Слушаюсь, босс, слушаюсь, — пробормотала Хейвен и положила трубку.
Дом под названием «Андорра» действовал унижающе даже издалека. Он был так огромен, что в нем могло бы поместиться все население Сноуп-Сити. Он был знаменит двумя башнями, которые поднимались так высоко в небо, что в сравнении с ними все соседние дома казались карликами. Эти башни всегда напоминали Констанс рога. Хейвен вспомнила об этом, неохотно шагая на север вдоль западного края Центрального парка. Поравнявшись с домом, она увидела два абсолютно одинаковых входа и инстинктивно выбрала тот, что был южнее. Входя в подъезд, Хейвен почувствовала, как напряглось все тело. Она словно бы вошла в пространство кошмарного сна. Если бы пожилой швейцар не встретил ее дружелюбной улыбкой, у нее, пожалуй, не хватило бы храбрости обратиться к нему.
— Я пришла повидаться с Френсис Уитмен, — сообщила Хейвен.
— Она вас ожидает? — спросил швейцар в то время, как Хейвен таращилась на его эполеты. Униформа швейцаров не изменилась с тех времен, когда в этом доме проживали родители Констанс.
— Нет.
— Ваше имя?
— Хейвен Мур, — ответила Хейвен и стала ждать.
Швейцар позвонил в квартиру Френсис Уитмен и сказал той, что к ней пришла гостья. Через пару секунд он повернул голову к Хейвен.
— Мисс Уитмен желает узнать о цели вашего визита.
— Пожалуйста, скажите ей, что у меня есть к ней несколько вопросов о Констанс, — сказала Хейвен, решив рискнуть.
Женщина на другом конце провода, видимо, услышала ее ответ.
— Хорошо, мисс, — сказал швейцар Хейвен после короткой паузы. — Вы можете подняться. Она живет на семнадцатом этаже.
— Квартира D, — добавила Хейвен.
— Вы здесь бывали раньше? — осведомился швейцар.
— Очень давно, — честно ответила ему Хейвен.
Через считаные секунды после того, как Хейвен позвонила, дверь открыла запыхавшаяся горничная в старомодной голубой с белым униформе.
— Сюда, — сказала она и провела Хейвен по лабиринту комнат, похожих на залы музея. Каждая из них была красивее предыдущей. Когда они проходили через гостиную, Хейвен вдруг заметила чопорную блондинку, сидящую на бархатном диване. Рядом с ней сидел, скрестив руки на груди, мужчина в старомодных очках. Хейвен моргнула — и родители Констанс исчезли.
Наконец Хейвен остановилась перед дверью. В первый момент, когда горничная открыла дверь, Хейвен не увидела ничего, кроме неба. Щурясь от солнца, она вышла на просторную террасу, выходящую на Центральный парк, — ту самую, которая предстала перед ней в видении. Слой городского смога остался далеко внизу, а здесь воздух был чистым и ясным. Вдоль кирпичной стены росли кусты роз, и алые цветы выглядывали из ячеек шпалеры, словно головы преступников из-за тюремной решетки. В каждом из углов стояли кадки с деревьями, кроны которых были подстрижены в форме идеальных шаров. Хейвен ожидала, что увидит на террасе старушку-аристократку, подрезающую розы, но за столиком с газетой и чашкой чая сидела женщина в джинсах и шлепанцах. Ей было лет тридцать пять.