Хозяин заговорил.
— Он сказал: «Опиши это», — прошептал Скайл. МейБел ответили, Мей подрезом, Бел — поворотом.
Вдруг ариекаи все, как один, начали сучить ногами. Возникло напряжённое возбуждение. Они покачивались и болтали.
— Что они говорят? — спросила я. — МейБел? Что они?..
Скайл посмотрел на меня, как будто не веря.
— Они говорят: «Оно красное».
МейБел откланялись. Ариекаи продолжали шуметь, когда их место занял посол ЛеРой. Ариекай на сцене приласкал свою зелле, и привязанный к ней объект изменил форму и цвет, превратившись в большую зелёную каплю.
— Опиши это, — снова перевёл Скайл.
ЛеРой переглянулись и начали.
— Они говорят: «Это птица», — продолжал Скайл. Ариекаи забормотали. Существительное служило кратким обозначением местной крылатой формы жизни, а заодно и послоградских птиц. ЛеРой заговорили опять, и некоторые из ариекаев завопили, потеряв над собой контроль.
— ЛеРой говорят, что она улетает, — сказал мне в маску Скайл. Клянусь, я видела, как ариекаи задирали кораллы своих глаз вверх, точно мёртвая плазма и впрямь вспорхнула. Ле и Рой снова заговорили синхронно.
— Они говорят… — Скайл нахмурился, вслушиваясь в их речь. — Они говорят, что оно превратилось в колесо, — сказал он, перекрикивая столпотворение в зале.
Каждый посол солгал по разу. Хозяева пришли в такое возбуждение, которого я никогда не замечала у них прежде, мне даже стало страшно, настолько они были одурманены, буквально опьянены ложью. Скайл напрягся. Комната шептала, эхом откликаясь на эмоции своих обитателей.
Пришла очередь КелВин. Они с выражением начали.
— «И вот исчезают стены», — переводил Скайл. — «А плющ Послограда обвивает наши ноги»… — Хозяева проверили свои конечности. — «… и комната превращается в металл, и я расту, и мы с комнатой сливаемся воедино».
«Довольно», — подумала я, и кто-то, согласный со мной, зашептал на ухо КелВин. Они откланялись и сошли со сцены.
Ариекаи медленно успокаивались. Я думала, что всё кончилось. И тут, пока мы сидели и смотрели, на сцену вышли Хозяева.
— Это спорт, — сказал, заметив моё удивление, Кел, или Вин, который подошёл ко мне, обливаясь потом.
— Причём экстремальный, — заметил другой. — Уже… да, много лет они пытаются подражать нам.
— И некоторым это почти удаётся. — Я наблюдала.
— Какого оно цвета? — спросил у конкурсантов ариекай с мишенью в руках, как до того спрашивал у терранцев. Хозяева один за другим пытались солгать.
Большинству это не удавалось. Выходило лишь гудение и щелчки, свидетельство напряжённых усилий.
— Красный, — перевёл Скайл. Луковица была красной, и вой зрителей усилился, что, как я полагала, выражало недовольство.