— Этот конь давно ль твоей добычей стал?
Сам ли ты его взнуздал и оседлал?
Бая Байсары ты дома не застал!
У скорбящих, видно, много дум-забот.
Кто богат — как видно, сладко ест и пьет.
Мой отец, как видно, проверяет скот…
Ярко-голубой была моя парча…
Не твоей ли жертвой стал Хаким-бача?
Сразу я в тебе узнала палача!
Моего отца нет дома, говорю.
Слышал? Я ведь не глухому говорю!
Он в Байсун-Конгратский выбыл край родной, —
Видно, повидаться захотел с родней.
Весть ко мне дошла недавно стороной —
Принят был с почетом он родной страной.
Хоть и хорошо досуг провел он свой,
Видно, заскучал он, разлучен со мной.
Знай, что путь оттуда — полугодовой.
Видно, уж давно он выехал домой, —
Месяца за три отец доедет мой.
А такой калмык, насильник и хитрец, —
С чем приехал ты, признайся, наконец?
Мы в руках калмыцких, мы народ-пришлец, —
Вынужден терпеть жестокий гнет пришлец…
Если стал твоей добычей этот конь,
Значит, мертв его хозяин-удалец!..
Говорю тебе: уехал бай-отец,—
Выехал он к брату, шаху Байбури,
Будет он обратно месяца чрез три.
Что истек мой срок, — так думая, смотри, —
Хоть и нет в живых конгратского тюри,
Зря теперь, калмык, себя не утруждай, —
Девяносто дней еще мне сроку дай.
Бай-отец приедет — дело с ним решай,
До тех пор, калмык, сюда не приезжай
И другим батырам ездить запрети.
А теперь не стой, — коня повороти,
Много лет живи здоровым, не грусти,
Худа не встречай — встречай добро в пути!