Хорошо, что вопли студентки услышали санитары. Прибежав, они освободили ее, уже почти полностью раздетую, из рук больного, который, получив в глаз от санитара, даже особо не расстроился, а хвастался всем, как ему сегодня повезло.
Михаил Львович, грустно рассматривая остатки такого красивого раньше халата, сказал:
— Ведь я же вас предупреждал, что нельзя ходить в таком виде в палатах и провоцировать больных. Еще раз посмотрите, как одет наш персонал.
— А что же, этому подонку ничего за это не будет? — всхлипнула пострадавшая.
— А что ему должно быть? — удивился преподаватель. — Он ведь не виноват в случившемся, виноваты его болезнь и ваша легкомысленная одежда. Так что ничего ему не будет, продолжит лечиться, как и все. Он ведь лежит второй день всего, так что у вас будет возможность посмотреть на него через месяц.
И действительно, ближе к концу цикла к нашей Зое подошел молодой человек и, засмущавшись, просил у нее прощения за содеянное.
Однажды наш преподаватель показал нам больную и попросил нас поговорить с ней, а потом высказать свои соображения.
По негласному правилу первый сбор анамнеза больного ложился на меня. А девушки уже потом включались в беседу и задавали дополнительные вопросы.
Я начал подробно расспрашивать больную о самочувствии, собрал анамнез жизни, все как полагается при сборе сведений у больного с психическим заболеванием. Мы продолжали разговаривать с больной, все больше приходя в недоумение, зачем нам Дворкин сказал поговорить с ней. Обычная женщина сорока лет, двое взрослых детей, работает штукатуром на стройке, получает приличную зарплату. Никаких галлюцинаций, бреда мы у нее выявить не могли. И оставались в недоумении до прихода Дворкина.
— Ну как успехи в постановке диагноза? — обратился он к нам.
На что мы могли только развести руками.
Дворкин, улыбаясь, обратился к больной:
— Скажите, Настасья Петровна, как вы оказались в Энске?
Та, улыбаясь в ответ, поведала:
— А я не знаю. Шла домой после работы и вдруг смотрю — стою на шоссе. Я остановила грузовую машину и спросила водителя, где я нахожусь. Он мне сказал, что я в двадцати километрах от Энска. Вот я и попросила его подвезти меня до города. Ни сумки, ни денег у меня не было, но парень хороший, он меня и так подвез. Ну а в городе я обратилась к милиционеру, а он меня сюда привел.
Тут Дворкин ее прервал:
— Настасья Петровна, скажите, пожалуйста, будущим врачам, а где вы живете?
Та, вновь улыбнувшись, сообщила:
— Я живу в городе Энгельсе Саратовской области, там и работаю.
Мы в удивлении уставились друг на друга.