— А отказ от всех идеалов— поможет? — язвительно спросил Рон.— Скажи мне, Луиза,— Брэнвин моргнула,— покупка нового грузовика, найм сезонников для уборки урожая— как это поможет нашему движению? Я не допускал.и мысли, что доживу до дня, когда никто иной, как вы,— он обвел взглядом собравшихся за столом,— выступите в поддержку системы, эксплуатирующей народ в течение многих поколений!
На миг собравшиеся смутились. Затем Брэнвин вновь подняла взгляд на Рональда.
— Что ж,— сладеньким голосом протянула она,— если бы ты время от времени помогал в работе, возможно, нам и не пришло бы в голову нанимать помощников. Но потеря здорового, сильного мужчины довольно сильно сказывается на всей коммуне. Честно говоря, я тоже планирую родить ребенка и добрых полгода не смогу лазать но деревьям. Зато вместо этого я попробую заняться деловой перепиской.
— Замечательно! — фыркнул Рональд.— Мы делаем революцию, а ты будешь рассылать людям полезные советы о том, как мыть окна уксусом и делать крем для рук из ланолина с пчелиным воском! Уж это приблизит революцию, безусловно!
Бальдур печально взглянул на него своими огромными, мягкими глазами.
— Основа нашей революции — личный пример плюс свободный обмен информацией. Обычно ты вел переписку, качал статьи из Интернета и снабжал нас сведениями о том, как идет жизнь на других органических фермах. Однако с тех пор прошел практически целый год. Что же — неужели все прочие фермы свернули бизнес?
— У нас— не бизнес!— закричал Рон, ударив кулаком по столу так, что тарелка чуть не упала на пол.— Мы — сеятели революции!
Брайен вновь начал кричать; Лиза поднялась из-за стола и принялась расхаживать по комнате, баюкая младенца. Укачивая и успокаивая его, она не сводила с Рональда неприязненного взгляда.
Пригладив пальцем густую, темную бровь, Айеша тревожно оглядела собравшихся за столом.
— Все мы— участники революции, Рон,— заговорила она.— Революции, которая вернет человечество назад, к земле. Коммуна добилась того, что к нам приходят учиться огромные концерны. Но у меня имеется неприятное ощущение… будто под словом «революция» люди подразумевают совершенно разные вещи.
Рональд поднял на пес удивленный взгляд.
«Как мила наша Айеша,— подумал он.— Как тактична…»
Сейчас он даже не мог поверить, что когда-то этот легкий акцент, эта смуглая кожа заставляли его дрожать от вожделения. Сейчас Лабейну хотелось разве что придушить ее, впрочем, как и всех остальных, к чертям собачьим. Рон не мог и подумать, что все они вот так поднимутся против него. «Не иначе, как сговорились за спиной, втихую».