«Какая длинная молитва».
Их двоих, друг напротив друга, взявшихся за руки, как не смела бы мечтать никогда, как не было в мыслях, и теперь её колотило изнутри не от страха — от невозможности происходящего.
— Взгляните на меня, — попросил Аластар, прикасаясь к её щеке.
В зале стало слышно, как шумит за окнами ветер, как потрескивает белый огонь, осыпаясь искрами на мрамор. В десятках зеркал отражались их силуэты. И в тщательно освещённой зале возникали вдруг едва различимые прохладные тени. Они прикасались к стёклам изнутри — и стёкла запотевали. Они касались их рук — и на пальцах оставались поцелуи тумана.
Орлана подняла взгляд и улыбнулась, чувствуя, как на душе становится легче, как будто таял серый весенний снег. Тени перешёптывались друг с другом, слов было не разобрать, но все вместе они сливались в тихое пение, и в шорох волн, и в шум ветра.
— Вы прекрасны, — произнёс Аластар, отводя прядь волос от её виска.
Орлана сама потянулась к нему за поцелуем. Стало так легко — от их переплетённых пальцев, от его дыхания, пахнущего ночным Сантарином. Молитва кончилась, и вышел весь страх.
В зале прозвучали тихие шаги, и едва ощутимо колыхнулось белое пламя. Это можно было бы принять за дыхание сквозняка, но зеркала тонко зазвенели все разом. И, ощутив чужое присутствие, тени метнулись в углы, в полутёмные галереи, под защиту тяжёлых штор.
Обернувшись, Орлана невольно подалась назад.
В десятке шагов, касаясь рукой зеркальной колонны, стояла Эйрин. Тёмное платье было забрызгано грязью, и казалось, что даже на таком расстоянии оно нестерпимо пахло подвалами и мёртвой плесенью на каменных стенах. Волосы Эйрин, собранные на затылке, растрепались, как бывает от быстрого бега. Она тяжело дышала.
Девушка стояла молча, не пытаясь подойти ближе, не делая даже шага назад. Сжимала в кулак пальцы свободной руки и разжимала снова.
— Эйрин, — позвала Орлана, медленно приходя в себя. Сердце застучало, как за секунду до приступа. И голос сорвался на хрип. — Ты ушла из храма? Эйрин!
Она такого не ждала.
В одно мгновение лицо Эйрин исказилось, будто она всё-таки решилась нарушить обет молчания. Будто она собиралась сказать что-то злое, ненавидящее. Но не сказала, а подняла руки и всем телом кинулась на ближайшее зеркало.
Отчаянно вскрикнуло разбитое стекло. Каждый осколок, ещё до того, как упасть на пол, мгновение горел ослепительным белым пламенем. Зеркальное крошево водопадом осыпалось вниз, увязая в волосах Эйрин, соскальзывая с её подола.
Орлана услышала, как за её спиной Аластар приказывает охране: