— Наверное, это было захватывающее зрелище. Первый взгляд на землю! И долго вы гадали, куда вы попали?
— Нет. Все шло хорошо. Правда, по ошибке под Хеллизо я попал на минное поле, о котором ничего не знал. Но нам повезло. А потом нам еще раз повезло: удалось прослушать радиообмен, только выйти в эфир мы не могли. Мы выяснили, когда должна подойти другая подводная лодка, и к тому моменту, когда ее должен был принять эскорт, мы через северный вход «побежали» в Берген.
— Так вы просто «прицепились» к другой подводной лодке?
— Мы стояли перед караулящей английской лодкой, а затем, когда коллега прибыл, неожиданно всплыли и поплыли за ним.
— Но это же могло плохо кончиться!
— Мы сразу же сообщили азбукой Морзе, кто мы.
— И они вас сразу узнали?
— Очевидно, да. Там лодка проходит через просвет между двумя выдвинутыми вперед до фьорда островами. На эскортном корабле тоже сообразили: немецкая подводная лодка. Они, естественно, запросили командование и получили ответ. Заявки на вторую лодку не было.
— Так что, как всегда, типичная путаница, — ухмыльнулся я.
— Конечно, но это была их проблема, а не наша.
— Итак, вы пришли. Что же сказали в Бергене, когда вместо одной заявленной подлодки пришли две?
— Они сказали: откуда вы пришли? Откуда вы вообще взялись? Они вели себя так, как будто мы вообще не должны были появиться.
— Не удивительно. Вы же не сообщили о себе! Вы что, просто сказали: «Мы пришли из Бреста?»
— Да. Мы сказали: «Мы пришли из Бреста. У нас было несколько неполадок, поэтому поход несколько затянулся».
— И, насколько я тебя помню, с шиком пришвартовался.
— Да уж доложился по всей форме.
— С щелканьем каблуков?
— В свойственной мне манере. Видел бы ты их лица. Они были совершенно ошеломлены.
— Никаких проявлений восторга, никаких дружественных приветствий?
— Ничего подобного. Они были, скорее, как бы это получше сказать?
— Уязвлены?
— Да, можно сказать и так.
— Могу себе представить. Такую ситуацию я тоже пережил, когда заявлена одна лодка, а приходят две.
— Ну вот — ты же знаешь. Тогда зачем спрашиваешь? В тот раз я тщательно подобранными словами сказал, что охотнее предоставил бы в распоряжение ворчливого народа свои силы несколько раньше, но, к сожалению, не смог этого сделать по техническим причинам.
— Ты так красиво выразился? Это, наверное, вызвало радость?
— Явно. Я сказал, что считал, что будет лучше, если я немножко повременю с походом, чтобы действовать наверняка, ибо для фюрера очень важно, чтобы он мог располагать нами на финальной стадии борьбы. Исходя из этого, время, вероятно, не должно было играть никакой роли, и так далее.