— Фил, я серьезно. — Я схватила его за рубашку. — Выслушай меня, прошу.
— Посмотри, что я сегодня нашел! — весело сказал он, беря какой-то каталог с журнальной полки. — Я ходил в магазин, хотел посмотреть детские кроватки. Смотри, вот эта мне понравилась. — Он заглянул мне в глаза, чтобы убедиться: я вижу, что он показывает. — Ну, что скажешь?
— Скажу, что ты должен меня выслушать!
Я чуть не кричала, потому что эти картинки с детскими кроватками и счастливыми мамашами живо напомнили мне про Сэнди и ее ребенка, которого дома, если он вообще когда-нибудь попадет домой, поджидает детская комната, где будет все, кроме мамы.
— Она тоже ждала ребенка.
— Матрасик придется купить отдельно. — Он совсем не слушал меня. — И еще надо выбрать коляску. Ручку нужно будет подогнать по высоте, так удобней класть и доставать крошку, да и возить тоже.
А передо мной возникло лицо Сэнди, рассказывающей, как они с мужем выбирали коляску.
— Она все приготовила для своего ребеночка. Коляска у них была такая…
— Да ради бога, Лив!
Он рассердился, лоб его прорезала вертикальная морщина. Раньше я ее не замечала. Я подумала, что мы с ним стареем, если стали замечать на лице друг у друга каждую складку. А я лишила этого счастья Сэнди и ее мужа. Они любили друг друга, были друг для друга единственные, у них должен был родиться ребенок, которого они сотворили вместе.
— Ее звали Сэнди Стюарт. Мать умерла, а ребенка сунули в инкубатор. — Я сидела, раскачиваясь взад-вперед. — Если бы я была повнимательней… И зачем только убежала из кабинета, надо было сначала закончить с этикетками…
— Пойду наберу ванну. Тебе надо поскорее забыть об этом и думать только о нашем ребенке. — Он вздохнул и встал.
Пока он готовил ванну, я потихоньку выскользнула из дома и побежала к Лейле. Рассказала все, видела, как ужас метнулся в ее глазах и быстро исчез, она стала меня успокаивать. Лейла, как и Фил, старалась убедить меня, что я не совсем права, но Фил не хотел слушать, а Лейла села рядом на диван и выслушала не перебивая, от начала до конца и убежденно заявила, что во всем виновата не я, а руководство.
— И кто додумался оставить тебя одну во главе сразу двух отделений?! — возмущалась она. — Это же ужас! И ты тут совершенно ни при чем.
Потом за мной явился Фил. Лейла вышла с ним из гостиной, и они долго о чем-то шушукались. Не знаю, что там она ему наговорила, но, кажется, помогло. Он был со мной чу́ток и внимателен, отвел домой, уложил в постель, лег рядом и крепко обнимал, пока я наконец не выплакалась.
На следующий день я отправилась на работу, но мне было так тяжело сознавать свою ошибку, что все валилось из рук. Профессор Фиггис отвел меня в сторонку и сказал, что в последние две недели моей аспирантуры я должна отдохнуть.