— А живописью вы не интересуетесь? — спросил он.
Клифф моргнул и заерзал ногами по полу.
— Да, — ответил он. — Мой друг хорошо рисует. То есть… я хочу сказать… не так много людей…
— Я только потому спросил вас, что не знаю, можно ли выразить в музыке красоту этого пейзажа, как это делает живопись.
Клифф быстро взглянул на него.
— Я не очень разбираюсь в музыке, — продолжил Аллейн. — Мне как-то ближе живопись. Узнав, что вы увлекаетесь музыкой, я немного растерялся. Имея разные интересы, труднее найти общий язык. Придется мне искать к вам другой подход. Согласны?
— Уж как-нибудь обойдусь без ваших подходов, — отрезал Клифф. — Можете говорить прямо, без обиняков.
Но прежде чем Аллейн последовал этому совету, Клифф застенчиво произнес:
— Я этого как раз и хотел. В музыке, я имею в виду. Сказать что-нибудь обо всем этом. — Он махнул головой в сторону окна и с вызовом произнес: — Но только без всяких там птичьих трелей и плясок маори, прилепленных к эрзац-симфониям.
В этих словах Аллейн почувствовал отголоски речей Фабиана Лосса.
— Мне кажется, что искусственное внесение местного колорита может испортить любое художественное произведение, особенно в этой стране. Нельзя форсировать развитие искусства. Это процесс естественный, в искусстве все складывается само собой, надо только поймать момент. Ну, и как ваша музыка?
Втянув голову в плечи, Клифф с юношеской непримиримостью произнес:
— Никак. Я ее забросил.
— Почему же?
Клифф пробормотал что-то нечленораздельное, но, поймав взгляд Аллейна, громко выпалил:
— Из-за того, что со мной случилось.
— Вы имеете в виду свои разногласия с миссис Рубрик и ее убийство? Вы действительно считаете, что все эти несчастья достаточное для того основание? Мне всегда казалось, что невзгоды только закаляют настоящий талант. Но возможно, это лишь мнение дилетанта. По-моему, у вас были средства исцеления: ваша музыка или все это. — Аллейн кивнул в окно. — Вы выбрали местный пейзаж. Я правильно понял?
— Меня не взяли в армию.
— Но ведь вам нет восемнадцати.
— Не из-за этого. Из-за глаз и ног, — тихо проговорил Клифф, словно упоминание этих частей тела оскорбляло приличия. — А я вижу не хуже других и могу три дня ходить по горам, не обращая внимания на ноги. Чем же я не подхожу?
— Значит, вы собираетесь идти в армию и быть там не хуже других?
— Именно. — А вы не пробовали заняться сортировкой шерсти?
— Меня к этому не тянет.
— Но ведь это доходное занятие.
— Мне оно не нравится. Я лучше пойду в армию.
— И никакой музыки?
Клифф зашаркал ногами.
— Но почему? — настаивал Аллейн.