— На стороне, — объяснила Фэнни, но ни Крук, ни я ничего не поняли. — В Лондоне можно заработать те же деньги, что и в Париже, — продолжила она, — только там зарабатываешь их элегантнее.
Крук махнул рукой.
— Не имеет никакого отношения к нашему делу, — заметил он. — В общем, вы признаете, что все равно собирались за границу. Для присяжных это прозвучит не очень убедительно.
— Присяжные станут утверждать, что будь у меня совесть чиста, я бы с места не двинулась, — возразила Фэнни. — Внезапный отъезд — признание вины.
— Разумеется, — кивнул Крук. — Только не думайте, что они сочтут, будто у вас достаточно ума, чтобы сознавать это.
— Не будь у меня ума, как бы я дожила до тридцати лет? — усмехнулась Фэнни.
— Задайте этот вопрос присяжным, — сердито сказал Крук, недовольный, что с ним обращаются как с недоумком. — Ответ их не затруднит.
— Ну и ладно. — Фэнни была благодушной, как всегда. — Судить меня станут за нарушение только шестой заповеди.
— Помните это, и помните еще, что окажетесь не в исповедальне, а на скамье подсудимых. Вам следует взывать к сердцам присяжных, а не к их разуму. Нужно добиться, чтобы они сказали: «Такая женщина не могла убить Рубинштейна». Вот ваша задача.
Фэнни покачала головой.
— Моя задача отвечать на вопросы. Вызволить меня — работа моего адвоката.
— Знаете, — заметил Крук, — этот адвокат, кто бы он ни был, вполне заслужит свой гонорар. Теперь слушайте. Вы изложили одну версию, полицейские будут излагать другую. Я предлагаю третью.
И с множеством подробностей выдвинул тот вариант, что ранее озвучил мне: Фэнни стала невольной сообщницей преступления.
Она покачала головой.
— Я могу солгать так, что мне поверят, — заявила она. — Но не хочу лгать на протяжении четырех-пяти дней, когда никто не будет подсказывать мне ответы, если меня прижмут. Никогда не знаешь, какую новую каверзу они могут устроить, и у меня не может быть заготовленных объяснений. Лучше стану держаться тех фактов, которые знаю. Это не так сбивает с толку.
— Как хотите, — сказал Крук, слегка раздраженный. — Я здесь лишь для того, чтобы получать указания. Я не могу написать для вас все ответы, чтобы вы заучили их наизусть. Но надеюсь спасти вас от петли, если удастся.
— Ясно, — кивнула Фэнни. — Но вряд ли я помогу себе, представляясь сообщницей человека, которого не могу или не желаю выдать. Кстати, первое или второе?
— Это будет зависеть от ваших показаний.
Крук выглядел добившимся наконец победы, но Фэнни словно не замечала этого. Она спокойно продолжила:
— Хорошо, допустим, я изложила вашу версию. Теперь слушайте версию присяжных: в смерти Сэмми нет ничего случайного. Я заманила его в машину, подготовив сцену с Лал, чтобы подозрение пало на нее. Потом напомнила ему, что он не запер галерею. Рубинштейн вернулся. Преступник поджидал его и заколол. Я поднялась следом — мы обрядили труп в халат… Как, по-вашему, какая версия будет более приемлемой? О, тут не нужно колебаться. Это одна из тех совершенно надежных ставок, где невозможно проиграть.