Борзина стучала авторучкой с блестящим колпачком по столу, и руки у нее были совсем не похожи на секретарские, обычно ухоженные. Пальцы были широкие, с короткими неровными ногтями, края которых не были подпилены. По состоянию рук можно было сделать вывод, что основным их занятием была физическая работа, и довольно грязная. Конечно, понятно желание Борзиной заняться более легкой работой, но не путем же унижения другого человека. Гуров не любил шантажистов, которые, для того чтобы нажиться, используют обычные человеческие слабости, и никакой жалости к Анастасии Николаевне не испытывал. Да и знал он, что самое большое, что грозит Борзиной, – потеря этого места, не бог весть какого высокого, но столь для нее желанного.
– Так что, поедем в управление или все-таки здесь закончим разговор?
– Вы что хотите? – подняла на него глаза Борзина.
– Я хочу, чтобы вы мне рассказали, чем взяли на испуг Гришаеву, что она сделала вас секретарем? Что вы о ней знаете такого, что она хотела бы скрыть?
Борзина вдруг усмехнулась и спросила:
– Вы вот меня тут грязью полили с головы до ног. А чем вы-то лучше меня, а? Я-то эти вещи разглашать не стала, а вы в чужую жизнь грязными ботинками лезете, даже о коврик не вытерев!
– Ну, Анастасия Николаевна! – даже с каким-то разочарованием протянул Гуров. – Вы и здесь применяете дешевые манипуляции! Настолько дешевые, что я даже не собираюсь объяснять вам очевидные вещи. Неужели вы ждали, что я перед вами оправдываться стану? И жалобить меня не нужно, а то я прямо вижу, как у вас из глаза слеза просится, а с губ – желание поведать мне о своей тяжкой доле. Давайте уже по делу, я и так много слов потратил.
Борзина молчала еще секунду, видимо окончательно принимая решение, после чего сказала:
– Гришаева-то вам сказала, что на своей машине уехала в тот вечер. А на самом деле она с Полищуком уехала.
– А почему с Полищуком?
– Так он любовник ее, – с нескрываемым злорадством сказала Борзина, и Гурову не совсем было понятно: чем ей-то доставляет удовольствие этот факт? Или само обстоятельство, что она сейчас рассказывает секреты своей директрисы, секреты, которые той не хотелось открывать? – Почему, думаете, она его заместителем-то своим сделала?
Вот после этой фразы Гурову стало окончательно ясно. Зависть, зависть… И к Гришаевой, и к тому, что ее заместителем стал Полищук, а не она, Анастасия Борзина. И желание теперь, после того как удерживать свое положение шантажом ей больше не удастся, отомстить за это Гришаевой хотя бы так, рассказав о ней побольше.
– Ясно, дальше, – кивнул Гуров.