Серебряная-Рыбка уронил, не поймав, шар. В этот раз уже Жвачка отстал от Осколка.
«Я делал это раньше.» — сказал сержант Двоеточие, когда он с Валетом приблизились к Гильдии Шутов. «Держись у стены, когда я постучу в дверь молотком, ясно?»
Дверь была украшена подобием пары искусственных грудей, такой формы, что весьма восхищают в регби и всех, чье чувство юмора было удалено хирургически. Двоеточие нанес удар и …прыгнул укрытие.
Последовал выкрик «гоп», несколько гудков, исполненных на трубе и составивших маленький мотив, который кое-кто мог бы счесть веселым. Над дверью распахнулся небольшой люк, и пирог с заварным кремом очень медленно возник на конце деревянной руки. Затем рука щелкнула пальцами, и пирог превратился в кучку у ног Двоеточия.
"Экая жалость, а? " — сказал Валет.
Дверь неуклюже открылась, но только на несколько дюймов, и маленький клоун уставился на него.
«Я скажу, скажу, ай-ай-ай.» — сказал тот. — «почему толстый человек не постучал в дверь?»
«Не знаю.» — автоматически сказал Двоеточие. — «А почему толстый человек должен был постучать в дверь?»
Они уставились друг на друга, упершись и изготовившись к схватке.
«Это то, о чем я просил вас.» — сказал уступающе клоун.
Его голос безнадежно сник.
Сержант Двоеточие пришел в себя, обретая рассудок.
«Сержант Двоеточие, Ночной Дозор.» — сказал он. — «а это капрал Валет. Мы пришли поговорить с кем-нибудь о человеке …найденном в реке, ясно?»
«Ах, да. Бедный Брат Фасолька. Я полагаю, что в таком случае вам лучше войти.» — сказал клоун.
Валет был готов толкнуть дверь, когда Двоеточие остановил его, без слов указав наверх.
«Там над дверью висит что-то, смахивающее на ведро с побелкой.» — сказал он.
"Где? " — сказал клоун. Он был очень маленьким, в огромных сапогах, которые делали его похожими на заглавную L. Его лицо было покрыто гримом телесного цвета, поверх которого была намалевана большая улыбка. Его волосы были сделаны из пары старых мочалок, покрашенных красным цветом. Он не был толстым, но в его штанах был вставлен обруч, придававший ему вид смешного толстяка. Пара резиновых подтяжек, так что его штаны подпрыгивали вверх-вниз при ходьбе, были завершающей составляющей в общей картине полного и общего бедлама.
«Да.» — сказал Двоеточие. — «Именно там.»
«Вы уверены?»
«Полностью.»
«Простите за это.» — сказал клоун. — «Это глупо, я понимаю, но это традиция. Подождите минуту.»
Послышалось, как убирают на место стремянку, ругательства, лязг и грохот.
«Порядок, входите же.»
Клоун провел их через сторожку у ворот. В тишине было слышно только хлопанье его сапог по булыжникам. Он остановился, осененный внезапно появившейся мыслью.