– Какое отношение это име…
– Не перебивай! Я заметила – случайно! – на экране папку с названием «Жучара». – Она посмотрела на Ваньку, тот нахмурился, подобрался, будто перед схваткой. – Не удержалась, посмотрела, что там…
Ее заклинило. Беззвучно открывала рот, да и только. Драгоценные секунды тратились зря – на молчание. Ну не могла она сказать то, что должна была. Ну не могла – и все! Слабачка.
– Лали, ты хотела мне что-то… – Ванька почему-то охрип. – Продолжай, не молчи.
– Я… – Она зажмурилась. Первый звук едва прорвался сквозь стиснутые зубы, а затем слова полились: – Там, в той папке, была информация о том, где содержат Владлена Жукова. Твой отец в Поликлинике номер один.
Ванька кивнул. Ему ли не знать, что творится за дверями больницы, называемой еще Кремлевской. Там занимаются омоложением элиты стволовыми клетками, там Героям Революции меняют устаревшие органы на новые.
Но не только.
– Владлена Жукова держат насильно, под охраной. Он подключен к мнемокатору – специальной установке, взламывающей блокированные воспоминания.
– Но зачем?..
– Его освободили от занимаемой должности. Он больше не министр. Они… – Лали умышленно не называла имен. – Они хотят извлечь из его памяти информацию о бунтовщиках, о заговоре против режима. Говорят, бывший министр Жуков хотел и мог уничтожить нашу страну.
Ванька мотнул головой – неправда, ложь! Поднес руку к ее губам, будто умоляя замолчать, – от пальцев его пахло гнилью, нехорошо так пахло.
Но Лали не могла уже остановиться:
– Мнемокатор обязательно считает его память, это лишь вопрос времени. Я знаю, я читала отчеты. И еще… Ты должен знать. Считывая память, мнемокатор разрушает мозг. Процесс необратимый.
Ванька смотрел на нее чуть ли не с ужасом. Смотрел – и молчал. Он вообще услышал, что она сказала?..
– Лали, значит, твой отец в курсе. Так почему до сих пор не помог?!
Струна все тоньше.
Девушка набрала побольше воздуха в грудь и закрыла глаза:
– В той папке, в коммуникаторе, был один документ… Это мой отец донес на твоего, а потом – с ведома и разрешения Первого – послал группу захвата к вам домой.
* * *
Осколки упали на пол. Жена заворочалась, сонно пробормотала что-то.
Бадоев вытер мокрую от коньяка ладонь о пижаму. Стекло его не взяло – ни единого пореза.
Ему вообще всегда везло. Он выжил в радиоактивных горах, где подыхающие от лучевой болезни сепаратисты стреляли из-за каждого оплавленного камня. И не только выжил, но стал хозяином судеб миллионов. А тут какой-то мальчишка, у которого молоко на губах не обсохло, угрожает ему лишь тем, что еще дышит.