— Что они с ним сделают? — прошептала девушка.
Мастер-механик внимательно посмотрел на нее, покачал головой и снял шляпу в знак почтения. Он не мог сказать наверняка, для чего молодой пилот понадобился команде ледового механического паука, вампира-паразита, но уж вряд ли для чего-нибудь хорошего.
— Неужели ничего нельзя сделать? — прошептала она. — Копать, сверлить, ну хоть что-нибудь? А если этот паразит снова всплывет? Нужно подождать…
Скабиоз покачал головой:
— Они давно уже уплыли, ваше сиятельство. Мы не можем вечно здесь торчать.
Фрейя задохнулась, как будто он ее ударил. Она не привыкла, чтобы ее приказы оспаривались.
— Но ведь Том — наш друг! Я его не брошу!
— Он всего лишь один мальчик, ваше сиятельство. А вы отвечаете за целый город. Почем мы знаем, может, Росомаха-таун все еще идет по нашему следу. Нужно двигаться дальше, и немедленно.
Фрейя покачала головой, но она знала, что мастер-механик прав. Она не повернула ради Эстер, когда Том просил ее об этом, вот и теперь нельзя поворачивать ради Тома, как бы ей этого ни хотелось. Если бы только она лучше обращалась с ним в последние недели! Если бы ее последние слова, сказанные ему, не были такими резкими и холодными!
— Пойдемте, маркграфиня, — мягко сказал Скабиоз и протянул руку.
Несколько мгновений Фрейя рассматривала ее с удивлением, потом протянула в ответ свою, и они вместе начали подниматься по лестнице. На мостике было тихо. Когда Фрейя вошла, все обернулись к ней, и по их молчанию она поняла, что они говорили о ней.
Она шмыгнула носом, вытерла глаза рукавом и сказала:
— Полный вперед, мисс Пай.
— Каким курсом, ваше сиятельство? — деликатно спросила мисс Пай.
— На запад, — ответила Фрейя. — В Америку.
— О, Клио! — захныкал Пеннироял, забившийся в самый незаметный уголок. — О, Поскитт!
Заработали двигатели. Фрейя чувствовала, как вибрируют опоры Рулевой Рубки. Оттолкнув Скабиоза, она прошла в заднюю часть мостика и стала смотреть за корму. Город двигался прочь, оставляя за собой только росчерки санного следа и идеально ровную круглую прорубь, уже затянувшуюся тонким ледком.
Проходили дни, хотя сосчитать их было трудно. Из-за постоянно тусклого синего света казалось, будто время на борту «Винтового червя» остановилось без четверти четыре пасмурным ноябрьским днем.
Том спал в углу трюма на куче ковров и одеял, награбленных в заброшенных виллах Анкориджа. Иногда ему снилось, будто он идет, держа кого-то за руку, по пыльным коридорам Зимнего дворца, и, проснувшись, он не знал, кто же был с ним во сне — Эстер или Фрейя. Неужели он и правда никогда больше их не увидит?