— Эй, засони! Кончай дрыхнуть, комендант старшего к себе немедля требует!
После двух ударов верхняя половина дверцы с легким скрипом отъехала в сторону, и в образовавшийся проем выглянул человек с крайне недовольным лицом.
— И чего старому хрычу от меня надо? — Не дождавшись ответа, машинист полностью отворил дверцу и спрыгнул на землю. — Ночь на дворе, все добрые христиане спят, а он… — Железнодорожник поперхнулся на полуслове, увидев револьвер, направленный ему в лоб.
— Отвечайте тихо и быстро. — Арсенин, освобождая Троцкому путь в будку, отпихнул машиниста в сторону. — Как далеко отсюда можно на паровозе уехать?
— Это смотря в какую сторону собрались, — пролепетал англичанин, не сводя глаз с револьверного ствола. — Можно и до Дурбана добраться, а можно и к португальцам в гости прокатиться…
— Мне в Трансвааль нужно. Доедем?
— По рельсам-то до самой границы докатить не сложно, — явственно сглотнул слюну машинист. — А есть они дальше или нет, того не знаю. Не катался я туда никогда.
— Тогда у вас есть отменный шанс расширить свой кругозор и погостить у буров. Ну и нас заодно прокатить.
— Э-э-э, нет, ребята, — покрываясь бисеринками пота, прошептал железнодорожник, — я в такие игры не играю. Вот вам паровоз, берите его и катите куда надо.
— Я так думаю, машиной и на одной ноге управлять можно? — зло ощерился Арсенин, взводя курок. — Да и помощничек твой, увидев, что у старшего нога прострелена, покладистей будет…
— Вы не будете стрелять, — проблеял донельзя испуганный механик. — Выстрел всю округу перебудит…
— А мы сейчас пар стравим, и пока он гудит-свистит, я тебе лапку-то и отстрелю. Лезь в будку и вези куда скажут, а если, не дай бог, не туда завезешь, первую пулю я тебе в брюхо пущу. Подыхать будешь долго и мучительно.
Понимая, что дальнейшие препирательства до добра не доведут, машинист поднялся в паровоз, где его уже ждали Троцкий с револьвером наперевес и самым злобным выражением на лице и трясущийся от страха кочегар с унылой физиономией и задранными вверх руками.
— А поведайте-ка мне, любезнейший, с чего это вы даже ночью паровоз готовым к отходу держите? — спросил Арсенин, коротая время в ожидании, пока его друзья перегрузят матрицы и раненого бура из фургона в бронепоезд.
— Да мы, почитай, уже третий день так стоим, — буркнул машинист, осматривая манометры. — Как из Ледисмита телеграмма придет, так мы должны пехтуру загрузить и к городу спешно выдвигаться. И неважно, день белый за бортом или ночь темная, будь она неладна…
— Все, батоно капитан, — устало перевалился через комингс будки Туташхиа. — Ящики, что для буров везем, погрузили, припасы на несколько дней тоже. Раненого в первом вагоне уложили, Лев и Нико там же сидят.