Рабочие расступились, пропуская Гордеева к установке, с недоумением и тревогой следили за его насупленным, построжавшим лицом, каждым его движением.
— Хорошо, товарищ Скорняк, я, пожалуй, действительно должен признаться… Вскройте-ка вот этот фильтр, товарищи.
Несколько человек бросились за ключами. Гордеев осмотрел вынутые из фильтра сетки, обрадованно воскликнул:
— Надо же такому прийти в голову! А ведь я два часа убеждал себя в несуществующей ошибке! И вот прибежал… Все хорошо, товарищи! Все очень хорошо! Закрывайте!
— Давайте уж и на машину поставим, братцы! Чего утра ждать? — предложил один из сборщиков.
Рабочие поддержали.
— Соберем! Испытаем! Чурок бы только!
Скорняк коснулся плеча Гордеева:
— Народ просит, Игорь Владимирович.
— А вы?
— И я.
— Собирайте!
В самый разгар работы неожиданно появился Поздняков.
— Вот не терпится испытать. Хотели утром, но, как видите, не сдержались, — сказал вместо приветствия Гордеев.
Дело спорилось, но в сборочном не оказалось заготовленных чурок. Поздняков сбросил в кабину пиджак.
— Товарищ Скорняк, давайте-ка пилить доски.
Теперь в работу включились все. Не дали дела только Гордееву.
— Вы, Игорь Владимирович, за бригадира. Мы этот самовар и сами раскочегарим!
Только за полночь установка наконец была поставлена на автомобиль, и Гордеев включил вентилятор.
— Факел! Давайте факел, товарищи!
Принесли факел — вымоченную в масле тряпку на проволоке. Гордеев торжественно поднял над головой горящий факел.
— Итак, друзья, приступаем к самому главному. Что в таких случаях полагается?
— Речь!
— Нет.
— Тост! Поднять флаг! Качнуть!
— Нет-нет, товарищи. Присесть! Проводить в счастливый путь нашего первенца! — И Гордеев в самом деле уселся на подножку машины, держа перед собой, как свечу, дымный факел.
Все последовали примеру Гордеева. Минута волнительного молчания.
— Зажигаем!
Главный инженер поднес факел к глазку бункера. Пламя метнулось в отверстие, из выходной трубы вентилятора показался дымок. Гордеев поднес зажженную спичку к повалившему из раструба дыму — погасла. Вторую, третью… И вдруг не дым, а уже голубовато-красное пламя заклокотало, вывалилось из трубы, отпугнув рабочих. Поздняков бросился к кабине, включил двигатель. Мотор взревел и, сбросив обороты, заработал весело, ровно.
— Ура! — закричал было Скорняк, но Гордеев предупредил:
— Это же на бензине, товарищи. Сейчас переведем на газ. Алексей Иванович, газу!
Мотор заработал бойчее. Гордеев перекрыл кран, и пламя из трубы оборвалось, погасло. Двигатель застрелял, окутался дымом. Гордеев перекрыл бензиновый краник.