— Оборотов! Оборотов! Прибавьте, черт возьми, оборотов!
Мотор гудел, содрогаясь от напряжения. Дым медленно расходился. Гордеев сам полез к мотору, задвигал заслонками. И, о радость! Мотор, медленно успокаиваясь, перестал кашлять и содрогаться, наполняя ровным басовитым рокотом примолкший цех.
— Теперь можно кричать ура, товарищи, — сказал, выпрямившись, Гордеев и, сдернув с носа пенсне, протер без того чистые стекла.
— Ура!! — грянуло под стеклянным фонарем цеха, оглушило Гордеева.
Испытание газогенераторного автомобиля решили довести до конца. Поздняков выехал в распахнутые створы ворот и вывел машину на улицу. Рабочие повскакали в кузов.
Выехали за предместье. Попробовали подняться на гору — тянет. Поздняков предложил Гордееву отвезти его домой.
— С удовольствием. Откровенно говоря, я что-то не совсем…
— Игорь Владимирович! — Скорняк едва успел поддержать Гордеева, усадил на подножку. — Надо скорую помощь!..
— Ничего-ничего… Это от радости… Алексей Иванович, везите меня домой на этом… на нашем самоваре.
5
В самом конце октября Позднякова вызвали в обком партии.
В большой приемной первого секретаря люди: военные, гражданские. Человек в защитной толстовке, опоясанной армейским ремнем, меряет шагами приемную, подсаживается к столу, вскакивает, снова бегает из угла в угол. Крокодиловой кожи портфель в закинутых за спину руках подшлепывает, подгоняет его, не дает успокоиться, остановиться. Увидав Позднякова, человек с портфелем подошел к нему, плюхнулся рядом.
— Ну здравствуй! И тебя вызвали?
Только сейчас узнал Поздняков в нем начальника Усть-Кутского продснаба. Всего раз виделись да и то на ходу, в Заярске, а он уже на «ты». Что это в Иркутске за манера такая братуху из себя строить?
— Да, вызвали. Не знаю, зачем.
— Да как же! Ведь время! Время идет! А мы все тянем. Это же черт знает что такое!
— А что, собственно, произошло? — невозмутимо перебил Поздняков.
— Ты что, не знаешь? В Заполярье живешь? Ведь все золотые прииски под ударом! Ведь Якутию без хлеба оставили!..
— Объясните толком! — рассердился Поздняков.
Портфель подпрыгнул с колен, хлестнул в воздухе ремешками.
— Вот люди! Сидят, обложатся телефонами и хоть бы другому брякнуть! Ведь баржи на Лене стали! Ведь все: мука, крупа, сахар — все во льду! Да ты что, с неба свалился? Мы третий день в трубы трубим, самолеты просим, кулаки о лбы ломаем, — а ты…
— Перестаньте!
— Что?..
— Перестаньте, говорю, кричать. На нас люди смотрят.
Человек обернулся, махнул рукой.
— Ну и что, что смотрят? Да тут добрая половина из них штанами трясет. Думаешь, их зачем вызвали? А вот за эти же баржи. Вон пароходный принц зубы скалит. Заморозил баржи, прииски на колени поставил — и скалит! — И начальник продснаба погрозил пальцем человеку в речном кителе, сидевшему в противоположном конце приемной. — Ты вот там улыбнись, хариус! Ты там расскажи, как навигацию проворонил! — И опять Позднякову. — Видал? С него вода, как с гуся, не вымочит…