Она заявила, что уже знает о мертвых младенцах из новостей.
— Понятия не имею, откуда они там взялись.
— Но вы же понимаете, что мы хотим вернуть их родственникам, чтобы те могли их по-человечески похоронить, — укоризненно сказал Берч.
Они разговаривали на открытой веранде, откуда открывался вид на лазурное озеро, безмятежно сиявшее под небом цвета веджвудского фарфора.
— Спросите мою мать, как они туда попали, — сладким голосом пропела она.
— Вы хотите сказать, что она знает? — спросил Назарио.
— Я не могу за нее говорить.
— В вашей семье были какие-нибудь проблемы до того убийства?
— В том то и дело, что нет. Наше детство было вполне безоблачным. Но потом, после потери отца, все так разительно изменилось — и наша жизнь, и наша мать.
— А как изменилась ваша мать? — спросил Берч.
Вздохнув, Спринг широко открыла глаза, словно не зная, с чего начать.
— Из живой, энергичной, доброжелательной и общительной женщины, какой я ее помнила в детстве, она превратилась в злобную, параноидальную, жестокую и мстительную фурию. — Она подняла руку, как бы защищаясь от собственных мыслей. — Не хочу даже говорить об этом. Только лишний раз расстраиваться.
— А ваш отец когда-нибудь приставал к вам, вашим сестрам или подружкам? — спросил Берч.
— Никогда!
— Вы уверены, что ваши родственники дадут такой же ответ?
— Конечно! Хотя, как я уже сказала, за других говорить я не собираюсь. Брук такая эмоциональная и податливая, что ей можно внушить все, что угодно.
— А у вас есть какие-нибудь догадки, что это за младенцы?
— Не спрашивайте меня об этом, джентльмены. Я стараюсь быть любезной и помогать вам по мере сил, хотя мой врач и мой муж считают, что я не должна была с вами встречаться. Если ворошить прошлое и бередить старые раны, это может плохо сказаться на здоровье. Всякий раз, когда я слышу о ком-нибудь из нашей семьи, у меня начинаются приступы.
— Поэтому Скай и ушел из семьи?
— В этом смысле ему повезло, хотя я всегда жалела их с Брук. Они были моложе меня и не успели пожить с родителями в нормальных человеческих условиях. Нас ждало сказочное будущее. А потом все рухнуло, и в результате никто из нас не смог в полной мере реализоваться в жизни. Брук воображает себя модельером и деловой женщиной, владеет маленьким бутиком, который и дня не продержится без финансовой поддержки матери. У сестрицы никогда не хватит духу оторваться от ее юбки — вернее, кошелька. Мы все испытали на себе то, что сейчас называют посттравматическим синдромом. Правда, тогда такого понятия еще не существовало.
— А вы знали, что за несколько месяцев до убийства за Саммер начал следить некий субъект? — спросил Берч.