— Ты обнажил оружие в моем доме, — пояснил Виттар, захватывая руку чуть выше. — Ты напал на того, кто находится под защитой этого дома.
Остальная троица попятилась. Вмешиваться не станут. Руки от оружия на всякий случай убрали. Верно говорят: гнилой райгрэ — гнилая стая.
— Ты оскорбил меня.
Третий перелом, и, пожалуй, хватит. Урок получился достаточно запоминающимся.
— Уходи. — Виттар повернулся к Кагону. — Ты и твои люди. Сегодня я не настроен убивать.
А ведь всерьез воспримут каждое слово. С другой стороны, репутацию поддерживать тоже надо.
Спорить не стали. Убрались. Хотя не следовало надеяться, что проблема на этом решена. Не Кагон беспокоил…
Зачем Лунному Железу Торхилд?
Она же стояла, понурившись. Чувствовала себя виноватой? Ей и вправду не следовало бы показываться на глаза сородичам, но кто ж знал, что Ртуть настолько осмелеет. Или это не смелость, но глупость? Решили, что Виттар с удовольствием избавиться от докуки?
Коготь с легкостью разрезал шелковый шнур, которым были спутаны запястья. На белой коже остались розовые отметины, вид которых злил не меньше, чем запах ее крови.
— Почему ты не позвала на помощь?
Хотела что-то ответить, но в последний момент прикусила губу:
— Простите, райгрэ.
Шелестящий мертвый голос. Губы синие. И круги под глазами залегли.
Кажется, Виттар знал ответ на свой вопрос: потому что не думала, что кто-то поможет. И если догадка верна, то его собственная стая заразилась гнилью.
В библиотеке Макэйо были самые разные книги. А Торе нравилось читать.
О других землях. Обычаях. Правилах.
О животных и растениях.
О камнях, ритуалах, источниках.
Об альвах. И о людях.
Книги часто ей помогали, и та, кажется, сама подвернулась под руку.
История мальчика, который был слабым и трусливым, и человеческая стая охотилась на него. Тогда мальчик, неспособный защититься сам, придумал другого себя. Тот другой не знал страха. Он оказался очень хитрым… и злым. Убив всех врагов, он решил, что уходить не желает. И тогда прежнего мальчика совсем не стало.
Наверное, так правильно: выживают сильные.
Так появилась Хильда.
Она, конечно, не разговаривала с Торой, как это было в книге. И никогда не занимала разум полностью, спасая Тору от мира, но все равно помогала советами.
Хильда не видела кошмаров о смерти родителей. Не дрожала, заслышав шаги за дверью. И в отличие от Торы, наверное, была способна себя убить. Например, если бы ее снова позвали к королеве.
Хильда умела слушать и запоминать. Не пряталась от Макэйо, но учила Тору вести себя так, чтобы он оставался доволен. Возможно, именно благодаря Хильде Макэйо не бросил Тору потом, когда она стала слишком взрослой для него. Макэйо завел себе новую любимицу, а Тора осталась среди редкостей. Это была спокойная жизнь, и Хильда исчезла.