Хильда успела убрать руки вовремя.
И запах масла ощутила загодя. Заставила убирать… тех ли, кто лил? Других ли?
Но этой ночью в Торхилд ткнули черенком от швабры. Было больно, но Хильда стиснула зубы: она помнит другую боль, настоящую, а эта… пара синяков, и только.
Торе надо перетерпеть.
Уже недолго.
Хильда почти определилась с тем, как уйти из дому, что взять и куда направиться.
А противостояние обострялось. На кухне падали ножи, норовя ударить по ногам. И чан кипятка перевернулся совершенно случайно. А та ступенька на деревянной лестнице наверняка просто не выдержала вес Торхилд.
Хильда точно знала: в этой игре следует поддаваться, ведь постоянный проигрыш злит противника. Злость же рано или поздно заставит переступить черту, и тогда Тора пострадает.
Она и так страдала. Каждый вечер, возвращаясь к себе, — комната запиралась, но замок не спасал от ночных гостей — Тора брала в руки синий флакон.
Всего несколько капель — и…
Флакон отправлялся в ящик туалетного столика, а Торхилд заплетала волосы, переодевалась в ночную рубашку и ложилась в постель. Она закрывала глаза и лежала, уговаривая себя, что справится и на этот раз. Хильда сильная.
Выживет.
Но и она уставала. А усталость приводила к ошибкам, поэтому Хильда не заподозрила дурного, когда в желтой гостиной появился Аргейм и сказал:
— Пришли гости. — Смотрел он поверх головы Торы, и служанки, рьяно натиравшие хрусталь и серебро, замерли в ожидании. — Подай им кофе. Займи чем-нибудь.
Тора чувствовала подвох, но Хильда потребовала спокойствия — при посторонних тронуть Тору не посмеют. Да и разве не задача Торхилд как хозяйки дома, пусть бы и названой, встречать гостей?
На кухне уже сервировали столик на колесах. И вновь разговоры смолкли.
Нет, слуги исполняли все указания Торы быстро, точно и в срок, со старанием, в котором чувствовалась издевка. Она не может пожаловаться на лень или же нарушение приказа… а остальное — слишком зыбко.
Но Хильда все равно проверила и чашки, и блюдца, и кофе, и коньяк, и легчайшие воздушные пирожные, которые возвышались горкой.
— Вы замечательно готовите, — сказала она поварихе.
Та, фыркнув, отвернулась. Ей не нужны были похвалы, ей нужно было, чтобы Торхилд исчезла. Из кухни. Из дома. Из жизни.
И Хильда впервые подумала, что, если убить эту женщину, например, тем самым ядом из флакона, Торе станет легче. Возможно, и уходить не понадобится. Только надо сделать так, чтобы Тору не заподозрили. Об этом она размышляла, пока катила столик к гостиной, и, задумавшись, пропустила ловушку.
Торхилд поняла, в чем дело, лишь переступив порог комнаты.