— Ну как, вы решили купить мой секрет? — спросил Медников Сергея, когда они остались один на один в коридоре. У Сергея едва глаза не заслезились от ядреного запаха перегара, исходящего изо рта собеседника, и яростного аромата «шипра», которым журналист сегодня надушился немилосердно.
Сапогов неопределенно пожал плечами.
— В таком случае я передумал выдавать его контрразведке, — заявил пребывающий в благодушном настроении репортер. — Я предложу полную амнистию данной персоне в обмен на откровенное покаяние. Как вам такой фант?
Когда мужчины вернулись в купе, игра продолжилась. Вскоре сменилась ведущая. Теперь Сонечка вынимала из большой серебряной чаши очередную записочку и озвучивала шутливое задание. По ее приказу один изображал проголодавшегося людоеда с тропического острова, другой объяснялся в любви вазе с цветами, третий с серьезным выражением лица читал детский стишок специально вызванному лакею. Присутствующие так развеселились и вели себя настолько раскрепощенно и шумно, что Стешневой приходилось почти выкрикивать, что должен сделать следующий фант, чтобы быть услышанной.
Когда очередь дошла до Медникова, Соня развернула записку и растерянно взглянула на журналиста.
— Ну что там? — нетерпеливо спросил журналист. — Озвучивайте же скорее мой приговор.
— Это не смешной фант, — несколько обескураженно произнесла Соня. — Я лучше возьму другую записку.
— Ни в коем случае! Да сбудется то, что высечено на скрижалях великой Книги судьбы, — горланил пьяный шутник, которого забавлял оторопелый вид девушки.
Волосы журналиста были всклокочены, ноздри раздуты, нижняя губа отвисла. Медников был похож на большое дитя, решившее поиграть со спичками. Сергей даже с иронией подумал, что, наверное, счастливейшим в жизни этого игрока стал день, когда б он привез ему из Парижа спички величиною с аршин, купленные на Бульварах. Тогда бы журналист с замашками Герострата смог бы забавы ради спалить какое-нибудь общественное здание в своем Киеве.
Под напором журналиста Соне пришлось подчиниться:
— Этот фант должен в шутку застрелиться от несчастной любви.
— Что за жестокое задание! — вскрикнула Князева.
— Здесь так написано, — оправдывалась Сонечка, хотя ее никто не собирался винить.
Между тем Медников скорчил обиженную мину:
— Ах вот как! Избавиться от меня решили. Ну так вот вам!
Журналист схватил лежащую перед ним изящную игрушку в виде пистолетика-зажигалки и театрально поднес его к виску…
— Васенька, не стоит так шутить, — мягко попыталась остановить его Князева. — Если хотите, можете поцеловать меня в качестве своего задания.