А вот для некоторых непримиримых старообрядческих толков церковная реформа Никона (для многих и все последующее царствование Петра Первого), стали так и неотмененным, наступившим концом света. Вот в чем разница, например, с главным апокалиптическим ньюсмейкером 2011 года, американским проповедником Гарольдом Кемпингом (с ним еще будет повод встретиться на страницах этой книги), назначившим конец света на 21 мая 2011 года, в 18:00 по лос-анджелесскому времени. А в ответ на многочисленные припоминания о ранее им уже назначавшемся конце света 6 сентября 1994 года — Гарольд Кемпинг объяснил, что тогда ошибся в расчетах, но вот теперь у него более совершенный алгоритм.
Но наши старообрядческие проповедники, объявлявшие о грядущем конце света, впоследствии говорили отнюдь не «извините, ошибочка вышла», а — «да, конец света наступил, только надо уяснить себе, в чем же его истинные приметы, проявления». Это ведь сегодняшние апокалиптические видения подстегнуты, в основном, документальными фильмами по предмету «гражданская оборона» — о поражающих факторах ядерного взрыва, ужасах бактериологического и химического оружия… или анонсами ученых, вроде тех героев второй главы, предрекающих удары астероидов, цунами, потоп и прочие, грубо физические, события материального мира.
Но надо суметь понять и ужас других: земная кора не расплавилась, кислород не исчез, солнце по-прежнему восходит, радиационный фон в норме, физически жить вроде можно продолжать, но… поменяли Часослов, крестным ходом пошли противосолонь, крестятся троеперстно, «аллилуиа» возглашают трегубо… и для кого-то это такой же кошмар, как и подымающийся ядерный гриб за окном. Причем, кошмар, длящийся уже 350 лет, — а кто говорил о конкретных, тем более — щадяще-коротких сроках? Кому-то выпало самосожжение в таежных скитах, а кому-то и — четвертый век ходить, работать, жить, не снимая… как бы «духовного противогаза». Эту мою «карантинную» картинку подкрепляют бесчисленные свидетельства того, как, например, сибирские раскольники кормили новых переселенцев, но потом — выбрасывали оскверненную посуду.
О необходимости церковно-обрядовой реформы, унификации богослужебных книг с накопившимися разночтениями, говорили еще при Иване Грозном на Стоглавом соборе 1551 года и некоторые шаги были тогда предприняты. Вернулись к этому вопросу сто лет (и одну Смуту) спустя. В 1653 году патриарх Никон приступил к «книжной справе». Некоторые церковнослужители, в том числе протопопы Аввакум, Даниил, Иоанн Неронов, епископ Коломенский Павел, предложили брать за основу древнерусские книги, а Никон решил — греческие, принятые среди южных славян и на Украине (из-за чего и говорят, что в обрядовом смысле — это Украина присоединила Россию). Назвав эту стадию пока еще только