Что это — просто любопытство? Или намеренное слежение за ее перемещениями?
А теперь, стоя на светофоре, все никак не могла оторвать взгляд от зеркала заднего вида и от лиц людей в соседних машинах. Где же он сейчас, этот неуловимый Чейзер? Действительно следит или же сказывается ее развившая маниакальная подозрительность?
Мираж урчал, словно довольный кот, которого забрали из питомника домой; подрагивал под руками кожаный руль. Все тот же старый Мираж, но с починенным движком — деталь, незаметная другим, но известная ей.
В груди продолжало неясно щемить. Непривычно состояние, как будто жизнь распалась на части, ее аккуратно склеили, но забыли вставить внутрь один из важных кусков.
Сонный консьерж в синей форме и фуражке при виде Лайзы оторвал взгляд от газеты и кивнул; хотел было что-то сказать, но передумал.
Она прошла мимо. Поднялась на лифте, вышла на своем этаже, отыскала в сумочке ключи.
Что ж, еще один вечер в тишине и с чашкой чая. Наверное, это неплохо. Что-либо менять нужно тогда, когда созрел, когда готов, но не раньше. А тянущаяся следом за полами плаща тоска — еще не повод думать, что ты созрел.
В кухне тихонько гудел холодильник; на стены погруженной в темноту спальни падали синеватые отсветы рекламного щита, прикрепленного на самом верху дома напротив. И когда они сменят его на что-нибудь другое? Например, на светящуюся бутылку "Лайма" — у тех цвета повеселее, и тогда спальня станет оранжевой.
Лайза не стала щелкать выключателем в прихожей — света хватало — в гостиной горела лампа у дивана, — сбросила с ног туфли, положила сумочку на пол и вдруг застыла.
Лампа у дивана? Она что, забыла выключить ее?
Или…
Мысль о том, что она вообще не включала ее, пришла с одновременно сделанным шагом вперед.
Он сидел в кресле.
Расставив в стороны колени, обутый, не сняв легкую черную куртку, неторопливо поигрывал ключами от машины.
Где он ее оставил? Почему она не увидела?
Лайза шагнула в гостиную и застыла; Чейзер медленно перевел взгляд с ключей на нее. Улыбнулся краешками губ — собранный, хищный, обманчиво-расслабленный. Она кое-как поборола шок и успокоила дрожащие колени.
— Что ты здесь делаешь?
Он не ответил. Неторопливо огляделся вокруг и произнес:
— Приятная у тебя квартирка. Со вкусом. Правда, много цветочков…
Цветочков действительно было много: выбитых на обивке дивана, нарисованных на шторах, стоящих на подоконнике. Ей нравилось.
— Как ты вошел?
— Поздно ты возвращаешься, я смотрю. Нехорошо. — Он намеренно проигнорировал и второй вопрос. — Красивым девочкам не стоит вечером в одиночку ходить по улице.