Прячась в тени системы труб из нержавейки с герметичными переборками и крепко сжимая в руке пистолет, я шел вдоль загонов для ожидания забоя и зон оглушения.
От кирпича исходил лютый холод и едва различимый шорох, напоминающий шепот умирающего. Я услышал неровное дыхание мчащихся по трассе автомобилей, и этот прорвавшийся сквозь мертвую тишину звук в некотором смысле успокоил меня. Сквозь вытянутое, как нож, перистое облако проглянула луна, и на мятом металле крыш заплясали свой тревожный танец тени.
Я словно оказался внутри внезапно воплотившегося смрадного, омерзительного кошмара…
На фасаде здания не обнаружилось ни одного доступного входа, все двери были плотно приварены к своим рамам, что делало проникновение невозможным. На свое счастье, сбоку я обнаружил, что рольставни в зонах выгрузки во многих местах продырявлены ударами каких-то тяжелых предметов вроде разводного ключа. Это дало мне возможность, мучительно изогнувшись, проскользнуть в черную дыру. Опечатанные двери в неведомое раскрылись передо мной…
Теперь я двигался только вслед за бледным лучом своего фонаря. На лбу выступил пот; я, предчувствуя проявления откровенного страха, ощущал, как от притока крови набухли вены на шее. Помещение, в которое я проник, показалось мне огромным и таким пустым и лишенным всякого присутствия, что звук моих шагов отдавался где-то в неразличимых для меня последних пределах черноты. Фауна тьмы, эти безымянные рабочие отчаяния рьяно трудились во мраке и отчужденности. Пауки ткали паутину, моль с пугающим шуршанием шевелила крылышками, в желтом свете своего фонаря я даже разглядел одну крысу: она пробежала по шаткой балке и скрылась между неподвижными лопастями вентилятора, размеры которого превосходили всякое воображение.
Я ступал по осколкам стекла, перелезал через рассохшиеся деревянные поддоны, проходил мимо растрескавшихся трухлявых кормушек и поилок, пока наконец не нащупал дренажный желоб, который, по всей логике, должен был привести меня в самое сердце бойни. Преисподняя животного мира смердела требухой и запустением…
Пригнувшись, я через перегороженную черными резиновыми ремнями низкую дверь протиснулся туда, где несколько лет назад, упокоенные электричеством в угоду ненасытной Смерти, валялись груды перепуганных животных. Замызганный бетон уступил место плитке цвета гнилых зубов, тянущейся от пола до потолка и во всю длину стен. Вид этого жуткого коридора, напоминающего притон, заставил меня с силой, по-солдатски, сжать оружие.
На уровне моей головы торчали разбитые неоновые светильники, пол был, словно снежным настом, усыпан осколками стекла. Я передвигался с осторожностью, внимательно прислушиваясь к толчкам в растрескавшихся трубах, к невидимому бегу мелких зверьков, от которого у меня волосы становились дыбом. Желоб привел меня в гигантское помещение, такое огромное, что луч моего мощного фонаря едва достигал его далеких стен.